Небесные мстители

Когда он с отличием окончил школу, отец понял, что у сына большое будущее. Он должен получить высшее образование и стать инженером. Так перед деревенским мальчиком открылись двери Высшей технической школы Штутгарта.

5 августа 1908 года он считал вторым своим днем рождения, потому что впервые увидел летательный аппарат. Нет, не самолет, а дирижабль. «Цеппелин LZ4» со своим создателем на борту величаво проплыл в безоблачном небе и совершил посадку на окраине Штутгарта. Множество людей устремилось туда.

Среди них был и он, двадцатилетний студент Эрнст Хейнкель, который как зачарованный любовался невиданным чудом техники.

Вдруг корпус дирижабля охватило голубоватое пламя, и он начал оседать на землю! На глазах у всех чудо техники превратилось в груду искореженных металлических ферм.

Он помнил душераздирающие крики создателя дирижабля графа фон Цеппелина:

«Мне конец! Мне конец!».

Может быть, именно тогда он, Эрнст Хейнкель, понял, что будущее не за дирижаблями, а за летательными аппаратами тяжелее воздуха.

А после было…

Скрип тормозов заставил Хейнкеля очнуться. Шофер остановил автомобиль у самых ворот. Хейнкель неторопливо вышел из машины. Его встречал один только группенфюрер Брайтнер.

Хейнкель понял, что прежде чем он соберет своих ближайших сподвижников и передаст им благодарность фюрера, ему предстоит разговор с Брайтнером по поводу бегства русского пленного. Своей вины в случившемся Хейнкель не чувствовал. Кому какое дело, что он создал маленький музей авиационной техники? Там были русские, американские, английские боевые машины.

С ними воевали, их сбивали самолеты, созданные им, Хейнкелем. Ничего секретного. Новейших германских самолетов тут не было.

Эти олухи в черных мундирах прошляпили бегство русского и хотят бросить тень на него, создателя собственного музея. Нет, господа из СС, ничего у вас не получится. В данный момент он, Эрнст Хейнкель, пользуется неограниченным доверием фюрера, потому что создает оружие возмездия для Германии.

Одно его слово, и…

Хейнкель холодно ответил на приветствие Брайтнера и после небольшой паузы произнес одно слово:

– Знаю.

Брайтнер был хмур.

– Что будем делать, господин Хейнкель? Наводить страх? Расстреливать? – осведомился он.

– Расстреливать, говорите? Тогда вашим людям снова придется выезжать в концлагеря и искать им замену, с большим трудом находить тех людей, которые хоть немного соображают в авиационной технике.