Вечный порт с именем Юность

Под узким лучом сверкнула маслянистая поверхность, и сильные руки кого-то из товарищей вытащили его.

– Угораздило растяпу! Весь в мазуте… В чем на полеты завтра пойду? – ворчал Романовский.

– Не завтра, а уже сегодня.

– Разговорчики! – цыкнул Кроткий.

Тройной свист – знак отбоя – остановил ребят. Они и не заметили, когда в небе стало тихо…

«Мертвая петля»

Учебные полеты на аэродроме военно-планерной школы подходили к концу. Горячее солнце медленно теряло высоту. Летчики – буксировщики планеров вываливались из кабин, и с удовольствием вытягивались на пожухлой от жары траве под широкими крыльями У-2[1 - У-2 – – многоцелевой биплан, созданный под руководством Н.

 Н. Поликарпова в 1927 году. Один из самых массовых самолётов в мире.]. С рассвета они горбились в кабинах самолётов. В воздухе их укачивали нисходящие и восходящие потоки, да еще планеристы дергали за стометровые тросы иногда так, что казалось: вырывают душу. Теперь все. Последняя сценка подходит к аэродрому с маршрута, последний планер отрабатывает пилотаж, да и какой там пилотаж: виражи, пологие спирали, то есть те элементы полета, которым воробьиха учит своих птенцов через несколько дней после рождения. И летчики, лениво щурясь, снисходительно поглядывали на планер.

Смотрели на планер и двенадцать ребят из группы лейтенанта Дулатова. Молодому инструктору показалось странным необычное возбуждение курсантов в конце летного дня. Особенно старался Борис Романовский: он не медиатором, а пальцами рвал басовые струны малой гитары и хрипловато, с надрывом пел, стараясь привлечь к себе внимание:

Рев мотора.

Звон троса

Уплывают в небеса

Бригантины на сказочных крыльях.

Месяц острый, как коса,

И на полных парусах

В черный омут летит эскадрилья…

Но курсанты, обычно любившие слушать немудреные песни Бориса, сейчас явно не обращали внимания на оравшего во всю глотку певца. Некоторые сдвинули пилотки на глаза, кое-кто повернулся спиной к инструктору, и все старались скрыть, что глаза их усердно косят в небо.

Воздух взорвался гулом, над летным полем низко прошел истребитель, выписывая двойную управляемую «бочку».

Командир планерного отряда капитан Бурков, маленький, плотный, с кавалерийским разводом обутых в обмотки ног, аж подскочил на месте:

– Лих-а-ач! Видит же, что аэродром работает!

– На фронт торопится. Им, счастливчикам, все дозволено.