Вечный порт с именем Юность

– А девонька? – Старик вынул из стола комсомольский билет Кроткого, а из него фотографию Марфиньки.

– Не трожь сальными лапами!

– Вы мне нравитесь, юноша! Сколько вам лет? А, знаю, знаю – двадцать один.

– Брось сюсюкать. Не ведаю твоего прозвища…

– Штрум. Просто Штрум.

– Я, господин Штруп, на твой валок не накручусь.

– Вы исказили фамилию, она стала неблагозвучной, – улыбнулся Штрум. – Но это говорит о вашем природном уме, а точнее, опять о силе характера. Я оценил и постараюсь не обижаться.

Что есть валок?.. Понимаю, это что-то круглое? Скажи, что такое «валок»?

– Так гутарят у нас в колхозе, когда кому-нибудь закручивают мозги.

– Колхоз – это где заставляют работать, где вы растите хлеб, свинью, яйки. Я правильно понимаю?

– Радянський колгосп – велыке братство людське.

– Не понял.

– Погано ты, пакостный гном, понимаешь наши слова.

– Вы грубиян, юноша? Сколько же вас, таких мальчиков-планеристов, село к лесным бандитам?

– Не выйдет, господин Штруп!

– Нервы, нервы, Кроткий! – оторвался от крынки с пивом Штрум.

 – Может быть, попробуем жить в свободной самостийной Украине? Ведь Москве не сегодня-завтра капут!

– Ха, – осклабился Кроткий, но глаза, тяжелые, напряженные, с кровавой сеткой на белках, не смеялись. Блестящие холодные зрачки будто выцеливали переносицу Штрума. – Москву тебе не видать, как собственных ушей, осел! И не дергайся, я не буду марать об тебя руки.

– Ого! – сел вскочивший было Штрум. – Очень мило с твоей стороны, рыжий солдат! Ты великолепен…

– Давай лучше в шахматы поиграем.

На интерес, а? Кто проиграет – сам повесится.

С минуту Штрум не двигался, опустив голову на грудь, потом потянулся, зевнул и сказал:

– Ты оскорблял меня, рассчитывая на скорую и безболезненную смерть, юноша. Мы тоже бить тебя не будем. Ефрейтор!

– Слушаю, господин оберштурмфюрер! – гаркнул появившийся из-за двери переводчик.

– Отведите этого глупого телёнка на полигон.

Глава 6. Софиевские дачи

В лесу

Третий день падает снег на Софиевские дачи, белыми пластами ложится на ветки, гнет их.

В избушке лесника слышен редкий треск ломающихся от тяжести сучьев. Вот особенно громкий, как выстрел. Петя посмотрел в оконце на просеку. Лыжный след дедушки давно завалило. Темнеет. Хрипло стучат ходики на стене избушки. Зябко передернув плечами, мальчик отложил книжку и подошел к печи. Быстро занялся огнем сушняк под березовыми плашками.