Вечный порт с именем Юность

Пленный красноармеец или партизан с баночкой керосина, молотком и зубилом в руках приседал около бомбы и бил по боковине взрывателя, пока не поддастся заржавленная резьба или у опушки леса на флагштоке не поднимется белое полотнище – знак прекращения работ.

В первый же день произошло два взрыва, а через неделю их было уже двенадцать.

* * *

На сигнальной мачте полигона затрепыхался белый флаг. В сопровождении ефрейтора Крица и автоматчика Михаил Кроткий ступил за колючую ограду площадки. Преодолевая озноб, он поднял воротник и засунул холодные ладони в рукава шинели.

Прерывистая поземка посвистывала, поднималась около воронок, белая осыпь запутывалась в рыжих клочках волос, торчавших из-под слабо замотанных бинтов. Желтую полоску бровей не прикрывала повязка на лбу, левый глаз спрятался под сине-зеленым оплывом, правый смотрел угрюмо. Штрум обещал не бить «телёнка», но потом передумал и приказал «поучить» его. Кроткий ступал неторопливо, оставляя за собой глубокий рубчатый след на занесенной снегом тропинке. Пленные, побросав работу, легли на снег, только у одной воронки верхом на авиабомбе сидел молодой красноармеец с петлицами артиллериста.

– Откуда, браток? – обратился он к Кроткому

– С неба. Раненого взяли.

– Как там? А? – заискрились глаза артиллериста.

– Ну, ты, морда, замолкни! – гаркнул ефрейтор.

Пленный схватил пригоршню снега, проглотил ее, сладко причмокнул и занес тяжелый молоток над головкой взрывателя бомбы.

– Будешь орать, гад, подниму твою душонку вон к той тучке! Как там? – снова спросил он.

– Недолго, друг…

– Форверст! – толкнул Кроткого в спину автоматчик. – Шнель! Шнель!

– Скоро услышишь своих, артиллерист!

– Болтать ты горазд, посмотрим, каков в работе! – съехидничал ефрейтор и показал на пятисоткилограммовый фугас. – Вот! К вечеру должен отвинтить его жало. Кстати, он с балансиром, так что обнимешься с богом раньше, чем тебе хочется!

Кроткий, не собираясь работать, посматривал на ржавое полузасыпанное грязным снегом сигарообразное тело бомбы и не заметил, как после ухода немцев с реи упал белый флаг.

Над головой свистнули пули из сторожевого дзота.

– Рано помирать собрался, браток! Стучи, – услышал он крик соседа, – а то скосят за милую душу.

Кроткий присел у бомбы, взялся за молоток и зубило.

– Она ж с балансиром, вдарь – и часовой механизм заработает!

– Хрен с ним! Ушко прикладывай, затикает – вон сколько укрытий, – кивнул на ямы артиллерист.