А жизнь так коротка!

Идиот он, этот Жорж…

Леон немного посидел, затем опрокинул в себя рюмку водки, поднялся из-за стола и направился в дом. Его грызла ревность, усиленная хмельными парами. Заглянул в одну комнату, в другую – никого. В третьей увидел Жоржа. Друг лежал в одежде на застеленной кровати и мирно дрых. Не рассчитал силы: с питьем у них строго, режим. Перебрал с непривычки. А где же Олеся?

– Я здесь, – как будто отвечая на его мысленный вопрос, прошептала она.

Олеся подошла сзади, легонько прижалась к нему. По телу Леона пробежала волнующая дрожь.

Но обида пересилила возбуждение.

– Ну чего ты ко мне липнешь? – отстраняясь от нее, спросил он. – Тебе Жорж нужен…

– Дурачок, – тихонько рассмеялась она.

И подтолкнула его в спину – он оказался в глубине комнаты. И тут же за ним закрылась дверь. А еще спустя мгновение он почувствовал жаркое дыхание Олеси. Она прильнула к нему, поднялась на цыпочки и заглянула в глаза. В свете фонаря за окнами ее лицо казалось верхом совершенства. Он тонул в ее глазах.

Как будто волной его накрыло – закружило, понесло, мысли смешались. Он полностью потерял над собой контроль…

Робкий луч раннего солнца коснулся его щеки – от этого он проснулся. Бездумно потянулся, зевнул. И тут словно какая-то пружина подбросила его. Он рывком сел, огляделся. И нарвался на взгляд Олеси. Она лежала на кровати – ее наготу скрывала простыня. На губах ее играла довольная улыбка.

– Что с тобой? – чуть насмешливо спросила она.

Конечно, Леон догадался, что с ним произошло.

Пьяный Жорж на диване, затем Олеся, ее жаркие объятия, а потом ничего – провал в памяти. Но домыслить дальнейшее нетрудно… Неужели он переспал с ней?

– А где Жорж? – спросил он.

– Ты что, ничего не помнишь? – удивилась Олеся.

– А что я должен помнить?

– Ты же его сам перетащил в другую комнату…

Пьяная сила – страшная вещь, если он смог взять такой вес, как туша Жоржа.

– А потом?

– А потом нам с тобой было очень хорошо. – Олеся смело смотрела ему в глаза.

Никакого смущения в ее взгляде. Не стыдится – значит, ничего серьезного между ними не было.

– Я помню, у тебя были такие сладкие губы…

Да, губы у нее и в самом деле обалденные на вкус – это он еще помнил.

– Ты пробовал не только мои губы, – на этот раз она засмущалась. – Ты сделал меня женщиной…

Фу-ты ну-ты… Леона прошиб холодный пот. Олесе всего пятнадцать, а он ее… Ну, козел!

– Да ты не бойся, я сама этого хотела… Ты не думай, я уже взрослая.