А жизнь так коротка!

Мне только по годам пятнадцать, а так я на все восемнадцать тяну…

Это и в самом деле так. Олеся выглядела старше своих лет. И тело у нее гораздо более развито, чем у ровесниц. Но все равно это ничего не меняло… Ну-у, развратник…

– Теперь я твоя девушка, правда? – В ее глазах светилась надежда.

– Ну да…

– Я буду тебя из армии ждать…

– Хорошо…

«А может, и не очень…»

– Нам уже пора собираться… Отвернись, я оденусь…

Леон не заставил себя упрашивать – отвернулся. Но тут его как будто бес за ниточку дернул – голова его сама повернулась к Олесе.

Она стояла к нему спиной. Совершенно голая. Фигурка идеальная – длинные стройные ноги, поджарая попка, узкая талия, спина без единого прыщика, роскошные волосы ниспадают на плечи.

– Ты что, подглядываешь? – Она резко обернулась.

Прежде чем отвернуться от нее, Леон успел рассмотреть ее лицо. Да, с мордашкой у нее проблемы. И как-то не по себе стало… А что, сам красавец?.. Но самобичевание не сняло неприятный осадок с души.

Часть первая

Глава первая

– Возьмешь все на себя, Вася, и все дела…

Крупный мужчина с хмурым волевым лицом исподлобья смотрел на рыжего толстячка с бегающими глазками. Вольготно рассевшись за столиком, он достал дорогую сигарету. Тут же к нему подошел официант, щелкнул зажигалкой. Мужчина закурил, с наслаждением втянул в себя дым. Толстячок тоже достал сигарету, нервно закурил.

Федор Астахов, он же вор-рецидивист по кличке Граф, среди блатных в Задворске имел большой вес.

Три ходки за спиной, «жулик», до законника один шаг. Платон, вор в законе, пахан задворской братвы, он же хранитель общака, уже стар, на ладан дышит. Граф его правая рука. Братва его уважает, слушается, как самого Платона. Особенно сейчас, когда Платон уже третий месяц в больничке. Туберкулез у него, последняя стадия.

Вся власть сейчас у Графа. И к общаку он доступ имеет. Как раз на «бабки» братвы он и провернул одно очень выгодное дело.

Перед ним сидел Василий Самохвал, бывший зампредседателя горисполкома. В начале восьмидесятых он погорел на махинации с квартирами. И угодил за «колючку». Братва его с говном бы схавала, если бы не Граф. Он авторитетным зеком был, его слово много значило. Короче, подписался он за Васю, не отдал его на раздербан. Как будто чувствовал, что когда-нибудь этот хряк ему пригодится.

Два года назад Вася откинулся.