Петербургская Сказка

Звезда Полуночи

Мои мысли путались в водовороте видений и образов, что сменяли друг друга быстрым потоком движения. Память сохранила это утро, начавшееся с воспоминаний о сне, с желания полюбоваться зимним городом. Я помнила медного грифона и… Да, я вспомнила грифона живого, что ждал меня на ступенях гранитной набережной, и чье жаркое дыхание возносилось ввысь и исчезало в воздухе, его завораживающий взгляд и теплый голос. Плотно сомкнутые веки чуть вздрагивают, и я раскрываю глаза. Из груди вылетает возглас восхищения.

Даже тронный зал Зимнего и Петергофского дворцов, не могли соперничать искусностью своего убранства с тем залом, что сейчас оставлял неизгладимое впечатление в моей памяти. Моему взору предстала огромная зала, по стенам которой вилось причудливое узорочье русских трав и всевозможных растений: лиловый и розовый вереск нежно переплетался с белоснежными ландышами, массивные главы пионов, пышные розы, яркие маки, серебряно-голубой лен, колоски золотой пшеницы и другие различные цветы плавно вились по стенам и переходили на потолок. Все это многоцветие полыхало всем богатством красок. Из центра потолка на причудливой цепи свешивалась огромная люстра серебряного литья, витиеватой формы. На ней я разглядела морские символы: перекрещенные якоря, хоровод морских коньков, тяжелые узлы канатов и двуглавые орлы, увенчанные Большой Императорской короной. Пол был выложен мраморными плитами: лилейный цвет нежно переходил в лазоревый. Окна обрамляли залу, начиная от потолка, и заканчивая до самого пола. Тяжелых гардин не было, вместо них плавно развивался легкий, почти прозрачный тюль. В дали мне почудился трон, но хорошенько его рассмотреть мне не довелось, поскольку этот сказочный чертог был неописуемо большой, а я находилась в конце залы и сидела на софе, по форме напоминающей морскую раковину, обитую розовым, белым и голубым бархатом. Я встала и начала осматривать узоры цветов, мне хотелось коснуться и разгадать, чья воля призвала их из беспокойной стихии творчества. Все это выглядело так нездешне. Словно этот дворец и не принадлежит миру дольнему, земному. В воздухе разлился аромат шалфея и мяты, с примесью роз, обволакивая мой ум и громко стучащее сердце умиротворением и безмолвной радостью. Из ниоткуда начал свое мерное шествие тихий вальс, такой бесконечно прекрасный и в то же время, неимоверно грустный. Я смотрела и слушала, как завороженная, а потом появилась Она.