Большой брат. Приказано умереть

Ты такая красивая…

Каролина скептически усмехнулась. Какой смысл расточать комплименты после того, как все уже случилось?..

– Я знаю.

– Ты чем-то расстроена?

– Нет, просто не выспалась.

– Так в чем же дело? Давай ко мне, поспим еще немного…

– Ну да. Мне еще домой нужно. Сегодня у меня снова «масленица».

– А оно тебе нужно? – поморщился Эм.

– У каждого свой кусок хлеба.

– Тебе что, миллиона на хлеб не хватит?

– Какого миллиона?

– А миллион рублей.

Вот молодец, заливает – даже глазом не моргнет.

– Боюсь, что не унесу, – усмехнулась она. – Руки отвалятся… Считай, что ты меня насмешил.

– Да я и не собирался тебя смешить… Назови мне свои банковские реквизиты, и я перечислю на твой счет миллион, – с самым серьезным видом сказал он.

– Ты издеваешься?

– Даже в мыслях нет…

– Тогда ты просто сумасшедший… Я же в шутку про миллион сказала.

– Но я-то не шутил…

– А это твои проблемы… А моя проблема в том, что я не проститутка. И сплю только с теми, кто мне очень нравится…

Она не стала говорить, что не отказывается от предложенных денег. И сейчас бы не отказалась. Но миллион – слишком большая сумма, чтобы ее можно было воспринимать всерьез. Вот будет облом, если она согласится взять деньги, а Эм рассмеется ей в лицо.

– Ты хочешь сказать, что я тебе очень нравлюсь?

– Чего я хотела, то я уже получила. Извини, мне уже нужно идти…

– Куда идти? – возмутился Эм. – Снова в этот гадюшник! Чтобы тебя рвали на потеху толпе!

– В гадюшник, – кивнула она. – Потому что в этом гадюшнике неплохо платят…

– Сколько?

– Вчера я заработала три тысячи долларов.

Пришлось умолчать, что этих денег она и в глаза не видела. Не хотелось вдаваться в подробности.

– Хорошо, я дам тебе три тысячи.

Каролина потрясенно посмотрела на него. Или он спятил, или ему деньги некуда девать. А может, он просто хочет, чтобы она осталась с ним.

– Я тебе еще не надоела?

– Ты не можешь мне надоесть! – уверенно заявил Эм.

Хотелось бы, чтобы оно так было на самом деле. Но жизнь отучила ее во что-либо верить.

– Это ты сейчас так говоришь, – горько усмехнулась она.