Большой брат. Приказано умереть

 – А потом прогонишь за ненадобностью… Так что уж лучше я сразу уйду, пока к тебе не привязалась…

– А если я хочу, чтобы ты ко мне привязалась? Если я хочу, чтобы ты всегда была со мной?

– Зачем я тебе такая?

– Какая?

– Ой! Только не надо! Ты все прекрасно понимаешь… Я, дорогой мой, не только в масле купаюсь, но еще и стриптиз танцую…

– Ну и отлично! Будешь и дальше танцевать, но только для меня…

– Ты говоришь так, как будто меня покупаешь.

– Я не хочу тебя покупать. Я хочу, чтобы ты просто была со мной.

И мне наплевать, что у тебя было до меня… Ты мне нравишься. Ты мне очень-очень нравишься, понимаешь?

– Я понимаю, что ты очень молод и глуп… Сколько тебе лет?

– Двадцать один год. Так что я полностью совершеннолетний…

– Ну да, можешь водку пить и с девочками гулять. Гуляй с девочками, только не привязывай их к себе…

– А меня только одна девочка интересует. И я хочу ее крепко-накрепко к себе привязать…

Он подошел к ней, нежно обнял, привлек к себе. И снова ее закружил водоворот страстей…

– Привязывай, – пьянея от возбуждения, кивнула она.

 – Только смотри, если отвяжешь, я за себя не ручаюсь…

Женщины имеют свойство влюбляться. А влюбленные женщины очень опасны. Так что, пока не поздно, пусть Эм отпускает ее в свободное плаванье. Но он не собирался ее никуда отпускать. И самым наглым образом затащил в кровать. А она балдела от его наглости…

Глава пятая

Марат с трудом разлепил веки. Перед глазами колыхнулось туманное марево и тут же расползлось.

Он увидел белый в пятнах потолок, сферический плафон под ним. Лампа не горела, потому что дневной свет поступал от окна…

Какое-то движение. Да, какая-то пожилая женщина в белом халате возит по полу шваброй. Наверное, это санитарка. А сам он в больничной палате. Голова словно чугунная, в глотке все пересохло. И еще какие-то трубочки дерут носоглотку. От рук тянутся какие-то провода. Никаких зажимов он не чувствует, как не чувствует самого тела. Как будто нет никакого тела, как будто на подушке лежит одна только голова…

Санитарка походя скользнула по нему бесцветным взглядом.

Снова уставилась на швабру. Но тут ее как будто током шарахнуло. Дернулась, уставилась на Марата, глаза полезли на лоб.

– Батюшки, очнулся… Очнулся!..

Она пулей выскочила из палаты. Вернулась в сопровождении врачей.

Перед глазами у Марата все плыло. Он с трудом различал склонившиеся над собой лица. Голоса людей гудели в ушах, как отзвуки заплутавшего эха.