Бригадир

Там сейчас Гобой дежурит, он еще вчера приехал из Знаменки, чтобы сменить Мартына.

Его Спартак увидел на площадке. Миша разговаривал с двумя откормленными брюнетами, в которых он узнал Артура и его брата Карена.

– А-а, Спартак! – нехорошо улыбаясь, поприветствовал его Артур, не старый еще мужчина с хитрыми прохиндейскими глазками.

Он не распахивал объятия, и руку Спартаку подал с большой неохотой. А бровастый толстощекий Карен вообще лишь скользнул влажной рукой по его ладони. Дескать, рылом не вышел, чтобы с тобой ручкаться.

Видно, что перед старшим братом рисуется.

– Я смотрю, дела у тебя хорошо идут, – с заметным акцентом сказал Артур. – Когда крышу ставить будешь?

– В понедельник начнем.

– Это хорошо. Это очень хорошо… А чего говоришь так плохо? Болит что-то?

– Челюсть у него сломана, я же говорил, – сказал Гобой.

Но Артур небрежно махнул на него рукой и повторил вопрос.

– Тебе же сказали, – мрачно посмотрел на него Спартак.

Не нравилось ему поведение Артура. Впрочем, на искреннее уважение к себе он и не рассчитывал.

– А что такое? Упал нехорошо, да? Осторожней надо быть…

– Ты баран или придуриваешься? – жестко спросил Спартак. – С тобой Хазар говорил. Ты знаешь, что случилось со мной.

– Хазар? Какой Хазар?..

– Ну, ты чего, Артур, Хазар за рынком смотрит, – Карен легонько ущипнул брата за руку.

– Ну, сегодня Хазар за рынком смотрит, завтра какой-нибудь Татарин, да?.. Мне все равно, кто здесь и за чем смотрит. Сегодня один, завтра другой, а я здесь всегда буду, – напыщенно и со злостью произнес Артур.

Всем своим видом он давал понять, что Спартак совершил большую ошибку, обозвав его бараном.

– Не факт.

– Что не факт? – вспенился Артур.

Он окончательно разозлился, но Спартак смотрел на него с непробиваемой насмешкой.

– Я в прошлом году много работал. Денег много заработал. И все свои деньги в эту стройку вложил.

– И что?

– Я от тебя деньги ждал. Но их не было.

– Как это не было? А кто стройку начал? Кто людей нанимал? А кто материалы покупал?.

. Я вообще не понимаю, о чем ты говоришь! И почему работа не движется? Почему, я спрашиваю? Не хочешь работать? Не надо! Все, ты уволен!

Спартак готовился предъявить Артуру счет, знал, что разговор будет суровый, но тогда еще не было в его намерениях стопроцентной уверенности в своих силах. Поэтому он переживал, думая о предстоящем разговоре. И вот он состоялся. Артур, как и предполагалось, пошел на обострение, пытается кинуть Спартака.