Бугор

Тем более что бассейн за дверью, небольшой, квадратов пять-шесть, а вода в нем освежающе холодная. После такого купания парилка показалась Демьяну раем.

А в трапезной его ждало холодное пиво, это ли не кайф…

– Ну как тебе? – в ожидании восторженной похвалы спросил Леший.

Он тоже распарился и сейчас потел под простыней. И пиво пил с удовольствием, хотя опьянел не от него. Похоже, Леший уже успел уколоться, и потому его глазки взбудораженно блестели. Удивляться здесь нечему: редкий вор мог обходиться без ширева.

В зоне без этого удовольствия тяжко. Более того, авторитетность вора среди прочего определялась возможностью раздобыть дурь и ударить по вене. Разумеется, это зэковское пристрастие не оставило Лешего на свободе. Бабу можно бросить, а с наркотиками в этом плане гораздо сложней.

– Шик, блеск, красота, – сдержанно улыбнулся Демьян.

– Ну, я рад… В зоне ты меня конкретно напрягал. А сегодня увидел тебя и обрадовался, как родному. Сам не знаю, что накатило. Сильный ты мужик, Демьян.

Конкретный бугор. Мужики тебя уважали. И я тебя уважал… И еще ты Арчила конкретно уделал. А ведь я на волоске тогда висел… Короче, мне такие люди, как ты, нужны. Я тут людей собрал, мне бригадир нужен…

– Я же не блатной, я мужик.

– Так у тебя мужики и будут. В смысле, не блатные. Приблатненные там есть, а блатных нет… Реальные дела проворачивать будем, вокзалы под свой контроль возьмем. Все три вокзала. Это знаешь какие бабки? Тебе и не снились такие!..

– Извини, брат, но я в эти игры не играю, – покачал головой Демьян.

 – Я мужик по жизни, меня к земле тянет. Я домой хочу, к трактору, землю пахать. Мне больше ничего не надо.

Леший долго и напряженно смотрел на Демьяна.

– Ты это серьезно? – наконец спросил он.

– Каждому свое.

– Ну, ты в натуре…

– Только без обид.

– Да какие там обиды? Свято место пусто не бывает… Это тебе должно быть обидно. Ты землю пахать будешь, а кто-то из братвы с тебя будет иметь.

– Какая братва в нашем колхозе? – усмехнулся Демьян.

– Ну, мало ли…

– Поживем – увидим.

Он мог бы сказать, что на него как сядешь, так и слезешь, но эти слова могли прозвучать как бахвальство, поэтому он отделался философской банальщиной.

– Вот-вот, если вдруг жизнь не заладится, давай сюда, ко мне.

– Зачем я тебе такой буду нужен, если от братвы отбиться не смогу?

– И то верно… – кивнул вор. – Все, закрыли тему. Если вдруг надумаешь остаться, завтра скажешь.