Девочка без тормозов

– Ну, так сердце само потом захотело! Тонька медсестрой в больнице работает, как только на дежурство, так Римка к Матвею… Не скажу, что постоянно, каждый день, врать не буду. Это же знаете, как у сумасшедших, летом, зимой ничего, а весной обострение. А любовь – это, скажу я вам, сплошное сумасшествие!

– Улица у вас как-то непонятно называется, – усмехнулся Максим. – Кто такой Жужельников?

– Да, говорят, первый секретарь райкома комсомола. Ну, первый, в смысле по счету первый, с того момента, как комбинат строить начали.

– Устарело название, новое нужно. Товарищ Стасов у нас большой начальник, он может. Улица Санта-Барбары, как вам такое название?

– Да уж, Санта-Барбара у нас еще та! – просияла Игольникова.

– Вы говорите, Илья Сухарков искал свою жену, потому его и не было две ночи. А если у него любовница? Может, он у нее ночевал?

– У кого любовница? У Ильи?!

– А что, такого не может быть?

– Ну что вы, Илья на своей жене помешан! Все ей прощает!..

– А убить он ее мог?

– Убить? – задумалась Игольникова.

– Они когда-нибудь ссорились, ругались?

– Когда-нибудь? Да они дрались! Разнимать их бегали! Как будто нам делать больше нечего!

– И в последнее время тоже дрались?

– А что в последнее время… Ну да, в последнее время тише стало!.. – открыла вдруг для себя Инна Степановна.

– Ну вот видите.

– Так Илья в последнее время дома не ночевал. Иногда только. Я еще думала, может, окончательно рассорились!.. Ну да, тише стало… А теперь что, совсем тихо станет, если вдруг Илья Римму убил… Вы это хотели сказать?

– Пока все это только догадки… А где вы, говорите, Матвей живет?

– В конце улицы… Вернее, в самом начале, дом-то у него номер два… Не видела я его вчера.

– Спасибо вам, – поблагодарил женщину Максим.

Прощаться они с Игольниковой не стали, пообещали заглянуть к ней еще раз. И отправились к Тельникову. Сначала их облаяла собака, затем вышла высокая женщина лет сорока с мелкой завивкой на коротких с рыжиной волосах.

– А вы, я так понимаю, Антонина? – спросил Стасов, возвращая удостоверение на место.

– Антонина… Игоревна, – кивнула женщина, с интересом глядя на него.

– Вы в хирургии работаете. Я вас видел… – Стасов осторожно провел пальцами по своей простреленной руке.

Рана уже затянулась, перевязь не требовалась, но резкие движения все еще противопоказаны.

– Да, да, я вас помню.