Брат, стреляй первым!

И он собирался это сделать. Только еще не знал как...

* * *

Знакомый двор, знакомый дом. Хороший дом. Его для номенклатурной элиты по специальному заказу строили. Роскошные квартиры с огромными комнатами и высокими потолками. И район престижный.

В этом доме когда-то жил и Никита. Четырехкомнатная квартира у его родителей была, за сто «квадратов» общая площадь зашкаливала. Ремонт по спецзаказу, дорогая импортная сантехника, дефицитная мебель из Италии, видеодвойка, огромный магнитофон «Шарп». Все это было.

Никита вошел в подъезд, широким шагом прошел мимо скучающей консьержки.

– Молодой человек, вы куда? – подалась она за ним.

– Свои, – небрежно ответил Никита.

Свои... В это трудно было поверить. Ведь на нем не было модного дорогого костюма, галстука за ...цать баксов. Солдатская форма, вместо лакированных штиблет грубые ботинки.

В этом доме по-прежнему обитала знать. «Совки», большая часть которых не утратили своей значимости и в нынешние времена.

На лифте Никита поднялся на четвертый этаж. Остановился перед массивной бронированной дверью. Над кнопкой звонка увидел глазок видеокамеры. Это была не его дверь. Но за ней его квартира. Он должен был восстановить справедливость.

Никита позвонил. Через минуту дверь открылась. Высунулась наглая рыжая морда. Мужчина с массивной нижней челюстью и рыбьими глазами небрежно посмотрел на него и как бы нехотя обронил:

– Вернулся, солдатик...

– А вы что, ждали меня? – с той же небрежностью ответил ему Никита.

– Ну, какой базар... Твои предки, наверное, не написали тебе, что сменили хату. Теперь тута я живу. Вот так-то...

– Да нет, они мне-то как раз и написали, что потеряли квартиру...

– Потеряли?.. Хм... Точно, потеряли... А я подобрал... Гы-гы-гы!

Мужик препротивно засмеялся. Внутри его что-то забулькало. Никак смесь черной икры и дорогого коньяка.

– Это был обмен, – хищно сощурился Никита.

– А то... – подозрительно глянул на него мужик.

– С доплатой?

– Как положено.

– И сколько же ты доплатил?

– А сколько твои предки запросили, столько и доплатил... А ты чо, поц, чем-то недоволен?

– Слушай сюда, дядя, – от злости на скулах Никиты выступили желваки. – Ты забираешь назад свою халупу и свои сто долларов доплаты. И отдаешь назад эту квартиру. Так уж и быть, я прощу тебе то, что ты споил мою мать.

Мужик смотрел на него, как на клинического идиота, и ухмылялся.