Когда любовь соперница у смерти

– Чего вы кричите? – искренне удивилась женщина.

И в ожидании ответа приблизила ко мне ухо, за которым, словно локатор, шевелилась раскрытая ладонь.

– Меня ваши соседи интересуют, – более тихим голосом повторил я.

– Какие?

Движением головы я снова показал в сторону злополучной квартиры.

– А-а! Ира и Глеб!.. А что-то случилось?

– Ну, можно сказать, что да, – тоскливо посмотрел я на старушку.

Уже весь дом в курсе, что произошло в квартире номер девять, а она ни сном, что называется, ни духом.

И это при том, что лишь стенка отделяла ее квартиру от спальни потерпевших.

– Вы не кричите, не надо, – не отнимая ладони от уха, пальцем свободной руки укорила меня бабушка. – Так что там случилось?

– А вы разве ничего не слышали? Сегодня, в районе пяти утра, за стенкой никто не шумел?

– Нет… Я вообще хорошо слышу. И сплю чутко… В пять утра, говорите?.. Я сегодня ночью в четвертом часу встала, ни в одном глазу. Валерьянки накапала, думала еще часок бы прихватить, а не помогло.

Мне тут капли Зеленина посоветовали купить, говорят, хорошо помогает. Как вы думаете, это лучше, чем валерьянка?

Отвечать на этот сумбурный вопрос я не стал.

– Значит, ничего не слышали?

– Нет, ничего… Может, все-таки скажете, что произошло?

– Убийство произошло. Соседей ваших убили.

– Да что вы такое говорите! – ахнула старушка, ладошкой прикрыв рот. – Обоих?

– Обоих.

– Топором?

– Почему топором? – взбодрился я.

– Ну, Костя грозился, что зарубит Глеба! – не моргнув глазом, ответила она. – Вот я и подумала…

– Какой Костя? – спросил я, вмиг забыв о дурных запахах.

– Ну, сосед наш. Костя его зовут. Его отец с моим сыном дружил, ох, и озоровали… А Костя нет, Костя тихий…

– Тихий, а Глеба зарубить грозился?

– Так в тихом же омуте черти водятся.

Может, черти эти и выскочили сегодня наружу? Да с топором!..

– А что, между ними ссора произошла?

– Да, ругались они очень.

На лестничной площадке стояли и кричали друг на друга. Я дверь открыла, слышу, а Костя говорит ему, что топор возьмет и по голове ему даст.

– А из-за чего сыр-бор был? – спросил я.

И та про топор говорила, и эта, только в одном случае опасность угрожала Ирине, а в другом – Глебу.

– Ну, как из-за чего? Из-за женщины! – воскликнула старушка, распрямив вдруг спину и округлив плечи.