Мент без ценника

Тот, кстати говоря, тоже говорил про метр семьдесят роста.

– Да, нос картошкой, глаза маленькие, и шрам на переносице был. И еще взгляд у него страшный… – затрепетала женщина. – Испугалась я, когда он на меня посмотрел…

– Посмотрел, и что?

– Да ничего! – Похоже, страх перед убийцей снова взял над ней верх.

– А все-таки?

– Да нет, нет…

– Лидия Максимовна, я ведь вас не допрашиваю. И протокол не пишу. Просто как человеку скажите: что вы заметили, когда этот человек улыбнулся?

– Да ничего особенного…

– Вы говорили, что палец к губам прикладывал, – подсказал Богдан.

– А, да, было такое, – сконфуженно проговорила женщина.

– Значит, вы видели его руку. Может, какие-то татуировки на пальцах заметили? – с надеждой спросил Богдан.

– Нет, не заметила, он же в перчатках был…

– Волосы какие?

– Так шапка на нем была – черная, вязаная. И куртка с высоким воротом. Подбородка видно не было…

– А губы у него какие – толстые, тонкие?

– Тонкие… Точно, тонкие…

– Глаза какие?

– Злые… Он улыбался, а глаза презлющие!

– Большие глаза или маленькие? Какого цвета?

– Знаете, я, наверное, домой пойду, – поежилась женщина.

 – Замерзла я что-то.

– Давайте вместе пойдем. Я бы от чашки чая не отказался, – заигрывая, улыбнулся Богдан.

– Ага, а мужа я куда дену?

– Так я же из милиции!

– Думаете, он поймет?.. Он, когда пьяный, вообще ничего не понимает. Ты уйдешь, а он меня изобьет. Мне это нужно?

– Понятно… А не могли бы вы завтра явиться в райотдел на Свердлова, мы бы фоторобот составили.

И нож вам покажем, может, опознаете… С утра, если можно, подойдите.

– С утра так с утра.

Лидия Максимовна ушла, а Богдан продолжил путь. Он шел к жене Хромцова. Были у него к Лене вопросы. И прежде всего нужно было подтвердить алиби. Ее муж утверждал, что ночь, когда убили Сысоева, он провел у себя дома. В чем, в общем-то, Богдан и не сомневался…

Он нажал на клавишу звонка, и спустя три-четыре секунды послышался щелчок открываемого замка.

Лена открыла дверь поспешно и с таким видом, как будто за ней можно было глотнуть свежего воздуха. И тут же Богдан услышал знакомый мужской голос:

– Не надо! Закрой!

Теперь он понял, почему Лена открывала дверь с надеждой обрести за ней спасение. Она хотела, чтобы кто-нибудь избавил ее от Гущина. Уж не шантажировал ли ее капитан?

Девушка искала спасения, но увидела Богдана, и ее губы искривились в презрительно-возмущенной усмешке.