Мент без ценника

Он повернулся в сторону комнаты, но вместо того чтобы сделать шаг, бросился вдруг на Богдана. Похоже, еще не понял, с кем имеет дело.

Прием из арсенала боевого самбо швырнул Гущина на пол. Городовой открыл дверь и спустил подлеца с лестницы. Вслед полетели его вещи. Но говорить Богдан ему ничего не стал. Не хотел, чтобы соседи стали свидетелями столь грубой и, в общем-то, недостойной сцены. Пожалуй, нет для обывателя больше радости, чем видеть, как дерутся два мента.

Богдан закрыл за Гущиным дверь и, не глядя на Лену, занял его место за столом.

Наполнил рюмку коньяком, одним глотком выпил, громко выдохнул.

В комнату тихонько вошла Лена.

– Я правильно все поняла? – с восхищением глядя на него, робко спросила она.

– Что поняла?

– Ты… Вы заступились за меня?

– Лучше «ты»… Да, ты поняла все правильно.

– Зачем вы… Зачем ты за меня заступился?

– Затем, что Гущин – мразь… Узнал, что ты занималась проституцией, и стал тебя шантажировать. Или нет?

– Да. Он пришел ко мне и стал шантажировать.

Сказал, что Егору все расскажет, если я под него не лягу.

– И ты согласилась? – пренебрежительно спросил Богдан.

– Нет. Но все к этому шло… Я не хочу, чтобы Егор узнал. И еще он сказал, что может упечь Егора на пятнадцать лет. А можно, сказал, сбавить срок до двух лет.

– Хвосты он заплетать умеет… И Егора твоего заплел. Сначала Костылина на него повесил. Теперь вот Сысоева…

– Кто такой Сысоев?

– А Гущин тебе не говорил?

– Нет… Ты говорил.

Только я что-то не очень поняла. Сысоева убили, а Егору нужно алиби…

– Ты правильно все поняла.

– И Егора обвиняют в его убийстве?

– И это так. Только у Егора алиби может быть. Хорошо, если есть. Где он находился в ночь с двадцатого на двадцать первое февраля?

– Дома он был, – не задумываясь, ответила Лена. – Со мной. Мы все ночи вместе в феврале проводили. И с двадцатого на двадцать первое – тоже…

– Точно?

– Ну да.

– Может, ты крепко спала, поэтому не заметила, как он ушел?

– Да нет, я сплю чутко, я бы заметила.

Я правда очень чутко сплю…

– Так следователю и говори. И когда под протокол скажешь, проследи, чтобы он это записал.

– Да, я поняла… А кто такой этот Сысоев?

– Предположительно, твой клиент. Которого твой муж мог зарезать из ревности.

– Кто такое сказал? – возмутилась девушка.

– Гущин.

– Ваш Гущин – еще та сволочь!

– Понимаешь, в чем дело, Лена, Сысоева и Костылина убили одним ножом.