Опущенная

– Футбол, баскетбол?

– Народный суд.

– Ух ты!..

– А ты не знал?

– Откуда? – Женя отвел в сторону глаза.

– Ну про Севу ты узнал…

– Сева мой враг, а твой отец – мой друг. Даже если он судья… Насколько я знаю, тебе уже исполнилось восемнадцать.

– Развратные действия тебе не грозят, – усмехнулась она.

– Никакого разврата. Никакой «Кама Сутры». Все строго в рамках приличия. Он сверху, она снизу, свет выключен, – весело, но с серьезным выражением лица проговорил Женя.

– Прекрати! – Настя глянула на него с укором, но без возмущения.

– За приличия под покровом ночи!

Он поднял бокал. Настя пожала плечами, но за ним все же повторила. И тост приняла – на грудь. Хотела сделать один глоток, но шаманское показалось таким вкусным. Да и расслабиться вдруг захотелось. Она поставил на стол пустой бокал.

– Между первой и второй…

Женя снова наполнил бокалы. Настя глянула на него как на несчастный случай, от которого ни спрятаться, ни скрыться. И откинулась на спинку дивана. А диван такой мягкий, такой приятный на ощупь.

– Освоилась? – спросил Женя.

– Освоилась? – Настя удивленно вскинула брови.

Но от спинки дивана не оторвалась. Так устала она за день, так не хотелось двигаться. А Женя со всеми своими скользкими подковырками ничуть ее не пугал.

– Осваивайся. Тебе можно, – улыбнулся он. – В интерьер вписываешься.

– И много у тебя таких было?

– Было. Но в интерьере будешь только ты одна.

– У меня парень есть.

– Твой парень сейчас в кружке.

– В каком еще кружке?

– Кройки и шитья. Даже не буду думать, кого он там кроит и порет… Не интересно. Да и неохота о дураках говорить.

– Кто дурак?

– От тебя только дурак мог отказаться…

– Сева не отказывался!

Женя кивнул, одновременно с этим пожав плечами. И ничего не сказав, отщипнул несколько виноградных ягод. Одну за другой забросил в рот, разжевал и закрыл глаза, смакуя удовольствие.

– Хорошо! – выдохнул он.

– Даже виноград у тебя – «Дамский пальчик», – усмехнулась она.

– Сначала пальчики, потом губки…

Он поднял бокал, Настя кивнула, присоединяясь к нему.

– За твои сладкие губки! – сказал он, пристально глядя на нее.

Женя не давил на нее, он, казалось, хотел растворить в ней свой взгляд. И растворял, отдавая ей свою энергию. Может, потому ей вдруг стало жарко. И щеки запылали.

Настя не хотела пить за свои губки. Слишком уж дурацким казался этот тост.