Отпусти браткам грехи

Не успел выгнать из машины Машку, как появился участковый с претензиями и нравоучениями… Но то Машка, а это, пожалуй, лучшая из женщин, что встречал он в своей жизни.

– Конечно!

Посадка у багги низкая, дверей нет – он только подал Инге руку, а она уже сидела в машине. Видно, ей тяжело было стоять, поэтому она торопилась найти опору под свое мягкое место. В спешке подол платья задрался, обнажив больше чем наполовину крепкие загорелые бедра. Красивые ноги, стройные, сильные. Хотел бы Гарик провести по ним рукой… Хотя бы просто провести…

– Вспомнил, где меня видел? – насмешливо глянув на него, спросила Инга.

– Нет, – пожал плечами.

– Зато сейчас видишь… Ты извини, что так поздно.

– Да нет, нормально…

– Устала я что-то, отвыкла от каблуков… Можно я туфли сниму?

Избавляясь от обуви, она приподняла ногу, отчего подол платья еще больше сполз вверх по бедру. Гарик боялся пошевелиться, как будто неосторожное движение могло всполошить ее и призвать к целомудрию. Он очень не хотел, чтобы она оправила платье.

– Загуляла старая вешалка, – в самоироничном тоне, но совсем не весело сказала она.

– Кто загулял?

– Я загуляла. Старая вешалка.

– Ну как же вы старая?

Гарик осторожно обошел машину, занял водительское место. Краем глаза глянул вправо-вниз. Подол платья все так же задран, ноги слегка разведены в стороны.

– Ну, ты же со мной на «вы», значит, старая, – с тусклой улыбкой сказала она.

– Зачем на «вы», на «ты»… И где ты гуляла?

– Уже лучше… – поощрительно глянула на него Инга.

– Для храбрости? А кого бояться?

– А то ты не знаешь. У вас же район бандитский…

– У кого это у нас? Сама здесь живешь…

– Я недавно здесь. Квартиру от бабушки получила, в наследство. А до этого в Ленинграде жила, на Невском проспекте. В коммуналке, правда, но все равно в сто раз лучше, чем здесь…

– Ну и оставалась бы там, чего сюда приехала? – недовольно спросил он.

Инга угадала его настроение.

– А ты что, обижаешься? – удивилась она.

– Нет.

– Да ты не обижайся, я же не со зла… Ты когда-нибудь был в Ленинграде?

– Нет.

– Там сейчас белые ночи, а здесь в десять уже темнеет. Не люблю темные ночи… А ты Гарик, правильно?

– Гарик, – кивнул он. – А Маринка – это кто, дочка твоя?

– Дочка.