Отпусти браткам грехи

 – Что, по чесноку очко жмет?

– Да пошел ты!

К дяде Косте на помощь подоспел капитан Шишов. Милицейская форма подействовала на задир отрезвляюще.

– Поздравляю тебя с победой, Серегин!

Тренер крепко пожал Гарику руку, затем осмотрел его машину. Кто-то уже принес оторванное колесо с трассы, положил рядом с машиной.

– М-да. А ведь мог и не доехать.

– А меня нелегкая всегда вынесет, – бравурно улыбнулся Гарик.

– Не надо на нелегкую надеяться, – в душеспасительном тоне сказал Шишов.

 – Нелегкая – это нечистая сила…

– Тогда это про «новых», – ухмыльнулся Тема.

– Вот они и могут вас под монастырь подвести, – немного подумав, кивнул участковый. – Так что лучше не связывайтесь с ними. В драке. А в спорте – пожалуйста… Молодец, Серегин, так держать!

Он протянул Гарику ладонь, но тот нехотя ответил на рукопожатие. Звездой автоспорта он себя не чувствовал, просто ментов не очень-то уважал…

Колесо приладили кое-как, что называется, на соплях. За руль посадили самого легкого – Тему, но гнать быстро Гарик ему не позволил.

Он ехал на малой скорости, на метр-два обгоняя пешую компанию, возвращающуюся домой.

Они уже прошли мимо проходной деревообрабатывающего комбината, когда Гарик увидел на дороге двух женщин. Одна в годах, другая совсем юная, девчонка лет четырнадцати, максимум пятнадцати. Судя по тому, как они держались, это были мать и дочь. Обе с интересом смотрели на подраненный багги, а старшая женщина вдобавок выискала взглядом из толпы Гарика, улыбнулась ему.

Он был не в настроении, поэтому не обратил на нее внимания.

Ничего особенного, баба как баба. Чересчур короткая, похожая на тифозную стрижка, блеклое лицо без всякого намека на косметику, ссутулившаяся, кое-как одетая. Вдобавок еще и немолодая… Словом, старобытная серая мышь.

Одно только могло привлечь к ней внимание. Большие красивые глаза с надломленными верхними веками. Живые глаза… У Инги такие глаза…

«У Инги?!»

Гарик застыл как вкопанный, развернулся, нагнал уже прошедших мимо женщин.

Успел махнуть рукой назад, прогоняя застопорившегося было Степу.

– Инга?!

Женщина остановилась.

– Инга, – кивнула она. И тут же поправилась: – Инга Олеговна.

Да, это была она, его Инга. Но нужно было напрячь воображение, чтобы разглядеть в ней ту ошеломляющую ночную фурию, в обличье которой он ее знал. А это самая обыкновенная рабоче-крестьянская баба.