Ночная бабочка. Кто же виноват?

– Ничего, сейчас согреешься…

Машина ходко шла по Дмитровскому шоссе, двигатель уже давно прогрелся до рабочей температуры, в салоне давно было жарко. А ей все холодно… Видно, мороженое заморозило ее изнутри. Ничего, отогреется моя девочка…

– Согрелась? – отирая рукавом взмокший лоб, спросил я.

И, отрывая взгляд от дороги, глянул на нее. Вика пристально смотрела на меня. Затуманенный, словно отсутствующий взгляд, на щеках румянец, приоткрытый ротик, губы как будто на ветру шевелятся. Казалось, она не слышала обращенный к ней вопрос.

– Согрелась, спрашиваю? – еще раз спросил я.

На этот раз она отреагировала. Отрицательно качнула головой. Не согрелась, значит… В салоне уже жарко как в бане, а ей все холодно. Что же делать? Может, чаем ее горячим напоить?.. И тут до меня дошло. Какой же я идиот!

– Сейчас…

Я остановил машину даже не на краю дороги, а на краю обочины. Хмельной от собственных мыслей, потянулся к Вике, ладонями нежно коснулся ее щек. Теплые щечки. Не может ей быть холодно.

Притворяется девочка. И я уже точно знал, почему…

Пожалуй, я не должен был делать это в первую нашу встречу. Но ведь она хотела, чтобы я прикоснулся к ней. И я этого хотел – хотя бы потому, что был ограничен во времени сроком отпуска. К тому же ничего страшного для нее и не произошло. Я всего лишь прижал ее к себе, растворяясь в ароматных волнах волшебного очарования… Правда, на этом не остановился и с ее молчаливого позволения слился с ней в завораживающем вихре поцелуя…

Целоваться Вика не умела.

Но я воспринял это как огромный плюс… Не умела она целоваться, значит, не было у нее парня, который мог бы ее этому научить. Значит, я первый в ее жизни мужчина… Как хотел я в это верить! Как хотел быть не просто первым, а единственным – навсегда… Но даже если я не первый! Какая разница? Главное, быть с ней. Главное, любить и быть любимым…

Вика утонула в моих объятиях, как будто не в силах самостоятельно вынырнуть на поверхность банального бытия.

И я утонул вместе с ней. Мы вместе лежали на дне наших чувств и ощущений. А надо было подниматься… И первой сделала попытку она. Оттолкнулась от меня.

– Мне уже пора…

В голосе прозвучало недовольство. Но лицо сияло счастьем. Ей было хорошо со мной. И она не хотела уходить от меня. Но мы должны были расстаться. Надолго. На целые сутки. А это для меня целая вечность.

– Я знаю…

Уже смеркалось, когда я подвез ее к дому. Время зимнее, темнеет рано.