Под воровскими звездами

 – У каждого свой хлеб! И Ника сама меня сняла…

– Бежать нужно было от этого хлеба, – покачал головой Егор. – Как узнал про меня, так должен был бежать. А ты довел дело до конца. Теперь мой ход.

– Не надо! – глядя на Егора, запаниковал Эдик.

– Тебя предупреждали?

– За меня спросят!

– Кто?

Развод на деньги – бизнес криминальный, и за Эдиком, за этой сявкой, могли стоять серьезные люди. Если так, то Егор готов встретиться с ними.

Но не было у Эдика серьезной «крыши», не смог он обосновать свою угрозу, и ничего не мешало Егору принять решение на месте.

Сидя на кровати в спальне, Ника в который раз просматривала видеозапись. От этого занятия ее отвлек звонок в дверь. Выключив телевизор, она так заторопилась, что видик остался включенным.

Кого это черти принесли? Егор уехал в Возвышенск – пока только на разведку, но дня три его не будет… Или уже вернулся?

Да, это действительно был Егор. В квартиру он зашел с каким-то кейсом в руке. Взгляд холодный, лицо непроницаемое. Ника внутренне затрепетала, глядя на него.

– Ты уже вернулся?

– Да, еще рано, – кивнул он.

– Что рано?

Егор ничего не сказал.

Прошел в спальню, окинул взглядом комнату и обратил внимание на мигающие лампочки видеомагнитофона. Взял пульт, но Ника вырвала его из рук и принужденно улыбнулась:

– Пошли, я тебя накормлю.

– Успеешь.

Все-таки он включил телевизор. Видео было паршивого качества, но узнать ее было несложно.

– Объяснения будут? – спросил Егор.

– Это давно было… Еще когда Леон был… – через силу выдавила Ника.

– Там не Леон… – покачал головой Егор, глядя на экран телевизора. – И запись свежая… Одиннадцатое, июнь, двухтысячный год. Кого ты лечишь?

Увы, но видеозапись была датированной, цифры мелкие, в глаза не бросаются, но Егор их заметил.

– Да это камеру так настроили… Там как настроишь, такое число и будет… В третье тысячелетие решили заглянуть, ну, тогда, давно…

– А смотришь зачем?

– Ну, вспомнилось вдруг…

– Да? Тогда памятный сувенир будет кстати.

Егор поставил на стол кейс, открыл его, вынул оттуда плотно закрытую кефирную бутылку, в которой плавала какая-то продолговатая штука, обтянутая кожей телесного цвета.

– С Эдика срезали. Теперь ты его и там можешь вспоминать, – показал Егор на экран телевизора, – и здесь, – щелкнул он пальцами по бутылке.

– С к-какого Эдика?

– Деньги можешь забрать себе. Мне чужого не надо. – Егор бросил на стол три банковские упаковки.