Под воровскими звездами

Ника опускалась на кровать, но промахнулась и села на пол, ударившись спиной о боковину кровати.

– Ты следил за мной? – пробормотала она.

– Это уже не важно.

– Я была под кайфом, этот урод меня чем-то опоил…

Катастрофа надвигалась как смерч, воздушные массы ураганным порывом втягивались в гигантскую воронку, казалось, еще чуть-чуть, и она сама окажется там. Надо было сдвинуть смерч в сторону.

Ника рванула на кухню, включила на ходу кофемашину, схватилась за сигарету. Если Егор последует за ней, значит, не все еще потеряно.

Она облегченно вздохнула, видя, что он заходит следом.

– Я не знаю, что рассказал тебе Эдик, но у меня магазин в Питере, на улице Авиаконструкторов, можешь проверить… Небольшой такой магазин, поэтому я бываю там редко…

– Но метко, – усмехнулся Егор.

– Метко бьет Эдик… Поверь, я ему даже повода не давала…

– Не верю.

– А ты попробуй, поверь!

– Хорошо, я попробую.

– Не виновата я! Жарко было, я пить хотела, в кафе зашла, купила сок, он подсел и какую-то хрень в сок мне подмешал!.

.

Егор осадил ее движением руки.

– Считай, что я тебе поверил. Но если ты еще раз… Еще раз выпьешь сок из чужих рук, я выну из бутылки… Затолкаю… И зашью!.. Ты меня поняла?

Ника кивнула. Да, она все поняла. И больше не будет – ни с кем и никогда.

Егор ей поверил. И даже простил. Но спать он лег в гостевой комнате, и еще закрылся от нее на замок. А рано утром уехал, и Ника не могла знать точно, вернется или нет… Может, и не поверил он ей. Может, и не простил…

В ранней своей юности Марина была веселой и шустрой.

И еще она помнит, как показала язык Егору. Ей тогда едва исполнилось тринадцать лет, он пришел за ее отцом – ворвался в квартиру со своими дружками-бандитами, нагнал на родителей страху. Только ей почему-то было совсем не страшно, может, потому, что ничего еще не понимала. Отец должен был спасти раненого бандита, но не смог, и его за это хотели убить. Он сам потом рассказывал, как Егор не позволил главарю сделать это. Не позволил и привез отца домой… Действительно, не такой уж он и страшный, каким его рисовали. А мама умела сгущать краски, может, потому Марина и выросла серой мышкой. Вела себя скромно, и к чему это привело? Аборт сделала, старому кобелю отдалась…

Да, серой мышкой она и была – тихой, скромной, непритязательной. Именно к ней такой Саша и привык. А как еще объяснить, что сейчас он глянул на нее с восторгом и даже в первый момент будто не узнал. А когда узнал, глаза стали еще шире.