Русалка в золотой чешуе

Сесть бы в машину и тю-тю. Скорей бы уж все эти круги ада остались позади. Но уезжать отсюда ей почему-то не хотелось. Здесь так уютно. Запах свежего дерева и вкус травяного чая успокаивают, убаюкивают. Матвей кажется таким милым, даже симпатичным.

Но все-таки она не станет задерживаться здесь. Дома спокойней и уютней. А до Москвы рукой подать.

– Одежду высушить нужно, – сказал он, разглядывая ее платье.

– Да ладно! Если ты дашь мне свою рубашку, буду премного благодарна!

Матвей пропустил ее слова мимо ушей.

– Платье у тебя дорогое, – качая головой, сказал он. – Кто родители?..

– Мать – ангел, отец – банкир.

– Мать – ангел? – Матвей удивленно повел бровью.

– «Пеппи Длинныйчулок» читал?

– Да, мама у нее была ангелом. А папа, кажется, папуасским королем.

– Негритянским. И живым. А мама… – Дана вздохнула.

Не станет она больше ничего говорить. Матвей и без того наверняка все понял. Да и боль еще не прошла. Мама погибла в автокатастрофе шесть лет назад. Отец ушел из семьи. Мать с горя напилась и села за руль.

– А отец у тебя, стало быть, негритянский король? – спросил он.

– Ну, в каком-то смысле.

– Племя мумба-юмба, летающие копья, отравленные стрелы? Может, меня просто живьем зажарят? Что будет, если я тебя в своей рубашке привезу?

– А ты к дому доставь. Дальше я сама…

– А дом, наверное, в охраняемом поселке, камеры там перед ним. Давай-ка, я сначала тебя в чувство приведу.

– Ну, было.

– Знаешь, я, пожалуй, баньку затоплю. Потом ты кваску холодного примешь. Все как рукой снимет. А платье и белье пока высохнут. К обеду я тебя отвезу. Как раз утренний поток на Москву схлынет.

Матвей переместился на кухню, где у него стоял стиральный автомат, загрузил его, запустил.

– Ты же не думаешь, что я проститутка? – спросила девчонка.

– Не думаю. А что?

– Да один тут думал. За какую-то Жанну меня принял…

Матвей выходил из каминного зала, шел растапливать баню, но услышал это имя, дернулся так, как будто ему нож в спину всадили, и остановился.

– За Жанну?!. – От его былой расслабленности не осталось и следа. – Кто принял?

– Ну, я же говорила. Бандиты искали ее, а нашли меня. Они эту Жанну убить хотели.

– Убить?! – Матвей повернулся к ней.

Он старался сохранять спокойствие, но бледность на лице выдавала его. Слова Даны определенно задели Матвея за живое.