Сезон свинцовых дождей

– Знаешь, что будет, если ты про ментов на меня капнешь? – злобно спросил Эльдар.

– Знаю, – кивнул водила. – Скажешь ментам, что я ограбить тебя хотел.

– Идиот! Пацаны мои к тебе подъедут. Бабу твою на круг поставят, а тебя в прорубь... Ты дебил, понял! Ты с братвой связался, понял! Скажи спасибо, что я тебя не грохнул, урода...

Не было у Эльдара пацанов, которые могли бы разобраться с терпилой. Не было за ним никакой силы. Но мужик-то этого не знает. И Натка не знала, что случилось с ним этой ночью.

В ее глазах он был все тем же крутым бандитом, которого как огня боялась ботва.

Натка приняла его как родного. Повисла у него на шее, чмокнула в губы. Но это всего лишь видимость теплой встречи. Утомил ее Эльдар, он сам видел, что утомил. Ладно, скоро она от него избавится. Правда, это будет ей стоить. И ей, и ее мужу...

– Ванну горячую хочу, – сказал Эльдар. – Но сначала выпить...

Хороший коньяк согрел его изнутри, прочистил мозги. Горячая ванная разморила. Медленный расслабляющий кайф.

Ластами лень шевелить. И двадцать первый ствол на бабу наставлять неохота.

Из ванной Эльдар выходил в состоянии, близком к обмороку. Так хотелось спать.

– Мы сегодня на охоту ездили, – сказал он. – Всю ночь маялись... Ты, Натка, мне постели, а. Я чуток вздремну...

Она постелила ему в комнате, которая со временем могла стать детской. И сама легла к нему, прижалась.

– Ты сегодня такой спокойный, – сказала она.

– Это плохо?

– Нет, хорошо... И то, что не пристаешь, тоже хорошо.

.. Или все-таки пристанешь?

– Или все-таки... Но потом...

Эльдар сунул руку под подушку, под которой уже лежал пистолет. Патрон в патроннике. Мало ли что... Глаза закрывались, как будто на веки навесили гири. Сознание мутнело под натиском вязкого бесцветного сна.

Он заснул. А проснулся от нежного и теплого прикосновения. И это был не ружейный ствол, а сочные девичьи губы. Натка целовала его глаза, губы, рукой нежно гладила низ живота. Эльдар балдел от этих прикосновений.

На какой-то миг представил, что и Натка и эта квартира целиком принадлежат ему одному. Никаких забот и никаких проблем с бандитами, никаких напрягов извне. Спокойная жизнь семейного мужчины с женой-красавицей под боком. Это же вечный кайф, а не жизнь... Но нет, не видать ему такой жизни как собственных ушей. Отныне его жизнь – это борьба за выживание. И он будет зубами рвать чужие глотки, чтобы выжить. Возможно, когда-нибудь и на его улице будет праздник.