Третий должен уйти

Она велела связаться с какой-то Антониной Петровной, чтобы она подала нам кофе.

Я воспользовался паузой и позвонил Юре Станкову, вкратце объяснил ситуацию и попросил выяснить, кто проживает в сороковой квартире. Выяснить и взять на контроль…

– Вы хоть понимаете, в какой ситуации оказались? – в предвкушении торжества спросил я.

– В какой?

– Я вас не тянул за язык, вы сами все сказали…

– Что я сказала? – Казалось, Серафима действительно не понимала, в какую историю вляпалась.

– Вы признались, что у вас есть любовник.

– Любимый мужчина.

– А есть разница?

– Есть, и большая. Любовник – это стыдно, а любимый мужчина – нет, – совершенно серьезно проговорила она.

Я очумело смотрел на нее. Или она издевалась надо мной, или у нее не все в порядке с головой.

– И ваш муж признает эту разницу?

– Нет, – опустив голову, тихо сказала она. – Поэтому мы не живем вместе. Он ушел от меня.

– То есть он знает о любовнике? В смысле, о вашем любимом мужчине?

– Да, он знает, что я полюбила другого человека.

– Феноменально!

Серафима нахмурилась и обиженно посмотрела на меня, ясно давая понять, что не нуждается в комментариях.

– И ваш муж не пытался набить морду вашему любимому мужчине?.. Э-э, извините, физиономию…

– Он хотел. Но я ему не сказала, кто он такой.

– Почему?

– Вот именно потому и не сказала…

– Ваш муж – страшный человек?

– Мой муж – самый лучший мужчина на свете, – ничуть в том не сомневаясь, ответила Нефедова.

– Вы так считаете?

– Я это знаю.

– И при этом вы ему изменяете?

– Вы кто, психоаналитик? – убивающе спокойно спросила Серафима.

– Боюсь, что психоаналитик понадобится мне самому. А еще лучше, психотерапевт.

Она никак не отреагировала на мою колкость. Ей все равно, в ком и в чем я нуждаюсь. Ей вообще нет до меня дела.

– Значит, ваш муж не знал, кто ваш любовник?

– Нет.

– А сегодня вдруг узнал! И приехал, чтобы набить ему морду!

– Кто вам такое сказал?

– Вашего мужа сегодня видели во дворе сорок седьмого дома.

Я выдал непроверенную информацию, но в нашем деле – это обычная практика. Неопровержимые доказательства нужны для суда, а в стадии розыска и следствия оправдана любая дезинформация, способная расшатать защиту подозреваемого.

– Я этого не знала, – нахмурилась Серафима.

– И машину его не видели?

– Нет.