Вечность и еще два дня

Как только зайдет в парилку, так и увидит маму, ощутит на себе ее грустный, прощальный взгляд.

– Я за натуральный продукт сказал. Бутылек поставь! – заявил Миша.

– Я принесу, – сказала она.

– Ну уж нет, вместе посидим! – Миша взял ее за руку, чтобы не ушла.

Полина глянула на него резко, но с любопытством. А ведь нет больше противной бороды, стрижка свежая. Миша помолодел лет на десять. Даже одежда на нем чистая, комбинезон совсем новый, с яркими оранжевыми вставками.

– Только не приставай! – предупредила она его.

Перед ее мысленным взором всплыло вдруг болото, хлипкая тропка через него. По такой дорожке ходить опасно. Тут осторожность нужна и удача. Если повезет, пройдешь и ноги не замочишь, а если нет, утонешь, сгинешь навеки. Может, лучше в обход? Послать Мишу к черту, пусть проваливает!

– Нет, конечно, не буду! – В грудь себя он ударил бодро, а улыбнулся лукаво.

Сейчас у него, конечно, чистые намерения, но водка может все испортить. Не зря ее проклятой зовут.

Полина качнула головой.

Нет, не станет она делать ему скидку на водку, просто пошлет лесом, пусть гуляет. Только вот отговаривать его – дело бесполезное. Тут хитрость нужна.

– Ты давай трактор поставь, а потом уже заходи. Я пока на стол накрою.

Полина говорила одно, а думала о другом. Не откроет она ему, не будет никакого застолья. Потопчется он у порога и уйдет. Миша смирный, когда трезвый.

– Так не знаю. Ларка может не отпустить.

Полина вопросительно повела бровью. Знала она эту Ларку.

Бабе уже за тридцать, гуляла от всей души, по рукам ходила, а замуж так и не вышла. Теперь вот за Мишу взялась.

– Она баба вздорная, – сказал он и хитро посмотрел на нее.

Дурой будет Полина, если не вцепится в него двумя руками, упустит свой последний шанс. Он мужик справный, бабы за ним бегают, и Полина должна за него бороться. Но это он так думает, у нее свое мнение на этот счет.

– Ну, значит, в следующий раз.

– Когда в следующий раз? – с разочарованием и надеждой спросил он.

– Или сегодня. Но потом, попозже. – Полина кивком показала на ворота и пошла их открывать.

– Жди! – запрыгивая на трактор, с небрежностью гусара бросил он.

Миша уехал, Полина закрыла за ним ворота, но в дом заходить не стала, села на любимую скамейку, опустила голову, сложила руки на коленях. А чего, собственно, она о себе воображает? Мише, конечно, далеко до Андрея, с Вадимом ему вообще никогда не сравняться, но так и она не Венера Милосская в девичестве.