Магистерий. Тайная игра

Я от этих деточек иногда волком выть готов, хотя назначение свое ни на какое другое не променяю. Умывайтесь, давайте я вам посвечу.

– А лампы включить нельзя?

– Нет, учебное здание на ночь полностью отключено. Хорошо, что воду не отключают.

Вода из проржавевшего крана текла ледяная, свет фонарика выхватывал то окровавленные пальцы, в полутьме казавшиеся черными, то облупленный эмалированный край раковины. Нос распух и начал отвратительно ныть, в голове гудело.

Замечательно, и как теперь его лечить? Магию использовать нельзя.

Что же, ждать, пока само пройдет?

– Мда, завтра у вас будет приличный синяк. Почему-то если удариться носом, то синяк получается под глазом. Я в юности играл в мяч за семинарскую команду, имею представление.

Ударился носом о ладонь Кассия, действительно. Но выдавать парня не хотелось – тот, похоже, напугался и раскаялся. Падре Кресенте смотрел на Лео черными иберийскими глазами и, кажется, видел его насквозь. И даже сочувствовал.

– На уроке тоже не справился: дети увидели в окно, как преподаватель физкультуры спиливает ветку дерева во дворе, вскочили с мест, поднялся шум.

Маттео Маллан немедленно завел россказни о привидении с завязанными глазами. Пришлось на них рявкнуть, – сознался Лео.

– Привидение?

– Ну да, говорит, показало ему выход наружу. Ерунда какая-то. Это как с историями Бьянки Луизы – напридумывают, а потом по ночам спать не могут.

Священник не отвечал и молча разглядывал Лео, очень внимательно. Тот запнулся. Они находились в пустой и гулкой комнате, тьму разгонял лишь слабый лучик.

Остро пахло хлоркой и кровью.

– Знаете, про призрак может быть и не россказни, – холодно подметил падре. – Я недавно видел… в школьной церкви.

– Что? Девочку?

– Я не рассмотрел, было очень темно. Задержался в ризнице допоздна, потом услышал какое-то звяканье, стук. Вышел посмотреть… оно бросилось прочь, маленький силуэт. Похоже на ребенка. Я окликнул – оно на мгновение обернулось, и… у него и правда была повязка на глазах.

Словно в жмурки играло. Но, знаете, бегало оно шустрее зрячего.

Спустя полчаса Лео устало тащился на четвертый этаж. Падре вручил ему ключ от двери в холл и решительно отослал спать, сказав, что завершит дежурство сам. Лео не хватило духа отказаться, чувствовал он себя так, как будто его не один раз в нос ударили, а били долго и со вкусом, причем ногами. Болело все, а от холода и недосыпа мир вокруг подрагивал и подозрительно расплывался.