Магистерий. Тайная игра

Инквизитор стоял напротив Лео, ниже его на два пальца, тощий, узкоплечий, собранный, без признаков усталости или раздражения. Казалось, он мог рыскать по этажам еще несколько суток подряд, без сна и еды, размеренно и неумолимо. Лео стало жутко.

– Маловато времени было, чтобы вынести артефакты наружу. – Инквизитор поднес руку к горлу и потрогал свой ошейник. – Между убийством Далтона и обнаружением тела прошло не больше часа. И не больше получаса до того, как приехали полицейские. Но вы, господин Грис, пожалуйста, вспомните на досуге, кого вы видели и кого не видели в этот промежуток.

Завтра можете прийти к десяти, я пойду на утреннюю мессу и после буду готов работать до вечера.

– Господин де Лерида! Так завтра же воскресенье, выходной…

Инквизитор посмотрел на Лео непроницаемым взглядом. Невозможно было понять, что скрывается за этими темными глазами.

– Действительно, воскресенье, – ответил он наконец. – Поэтому я вас не рано вызываю. Приходите к десяти.

Под козырьком запертого магазина собралась толпа – ждали трамвая.

Лео, перепрыгивая лужи, нырнул под крышу, под бахрому летящих с края капель. К вечеру немного потеплело, и снег с дождем превратился в дождь.

Простецы неохотно уплотнились, впуская его в свой круг. В основном тут были мелкие клерки, работники складов, мастерских и трамвайного депо, продавцы из лавок и маленьких магазинов, официантки, работницы ближайших ателье и прачечных – вся та серая масса, что ежедневно утром и вечером наполняет городские тротуары.

По окончании рабочего дня серая масса набивается в трамвай, который тут называют «Драконом», и едет домой.

Унылое зрелище! Бесцветные усталые лица, плохая одежда, глаза, как у рыб. Лео старался никого не касаться, но это было не так просто. Тетка, стоящая рядом, не могла сладить со сломанным зонтом: он не закрывался, тыкал Лео спицами, с него текла вода на уже промокшие ботинки. Своего зонта он так и не завел, а поставить привычный дефе?нсор или хотя бы сделать свое пальто водоотталкивающим не мог: в городе повсюду понатыканы детекторы, да и обещание, данное Белому Льву, – не пустой звук.

Расселина улицы была темна, только горели редкие окна в домах напротив да блестели рельсы, дугой уходящие по бульвару. Голые ветви метались, скребли по козырьку, из водосточной трубы на углу магазина извергался пенный поток. Раскачивался фонарь на растяжке, освещая висящую на тех же проводах табличку с трамвайными номерами.