Закон жанра

Живая мумия. Рассеянный взгляд, вялые движения.

– Во, Леня стоит, – пренебрежительно усмехнулся дедуля. – И Мавзолей его…

– Почему его? – не понял Ярослав.

– А ты любую книжку возьми и увидишь, что буква «е» пишется как «е». А на Мавзолее что написано? «Ленин». Значит, Ленин Мавзолей, улавливаешь?

Ярослав уловил. Но своим еще по-детски наивным умом все же понял, что делиться этими знаниями ни с кем не следует. Понял, но… В школьной библиотеке делали стенгазету, посвященную праздничной демонстрации. Естественно, на нее наклеили снимок Брежнева.

– О, Леня! – проходя мимо, небрежно бросил он.

– Как ты сказал? – взвилась библиотекарша.

Маленькая пучеглазая женщина мертвой хваткой вцепилась в его руку.

– Как ты сказал, мерзавец? – повторила она.

Ярослав почему-то решил, что с ее губ сейчас начнет капать пена.

– А что я сказал? Я Леню увидел… Леню Зайцева, – нашелся Ярослав.

– Не ври! Не было здесь никакого Лени Зайцева. Ты нашего дорогого и уважаемого Леонида Ильича обозвал.

Разговор продолжился в кабинете директора. Библиотекарша разошлась и поливала Ярослава грязью, как какого-то врага народа. Директор смотрел на него, поджав губы. В его глазах не было классовой ненависти, но и без того ничего хорошего его взгляд не выражал.

– Леонид Ильич вывел нашу страну на передовой уровень! Мы – великая передовая держава! Леонид Ильич борется за мир, крепит дружбу между народами… – сыпала штампами библиотекарша.

– Я?! Плюнул?! – вылупился на нее Ярослав.

– Да! Плюнул!.. И я знаю, если бы у тебя в руках были спички, ты бы сжег газету! Вредитель ты! Поджигатель! Тебе не место в рядах строителей коммунизма!

– Вот об этом мы и поговорим на совете пионерской дружины, – оборвал ее директор. – Поставим вопрос и строго спросим с пионера Барьянова за его несознательное поведение…

– Вы так считаете? – с пафосом оборвала его библиотекарша. – Нет, это не просто несознательное поведение! Это антисоветский, я бы сказала, контрреволюционный выпад…

– Антонина Евгеньевна, ну не надо все усложнять, – поморщился директор.

– Двенадцать…

– Вот видите, ему всего двенадцать лет…

– Не надо, Геннадий Васильевич, не надо! В его возрасте пионеры-герои сражались за нашу Советскую Родину!

– Да? И вы были в их числе?

– Нет… – осеклась злючка.

– Вот видите.