Здравствуй, Мурка, и прощай!

 – У него такой аппарат, орать будешь – как будто только что на свет народилась.

Марина нахмурилась. Не нравился ей этот разговор. И Капрон с Анисимом куда-то, как на грех, подевались.

– Ты орала? – спросила она.

– У-у! Не то слово…

– Не видно, что ты на свет народилась. Видно, что ты – жертва аборта.

Девка закусила губу. А Котяра похабно ухмыльнулся. Весело ему. И на Марину как на отвязную лахудру смотрит.

– А ты чумовая баба! Я таких люблю.

– Ага, и спереди, и сзади… – злобно хихикнула марамойка.

– За базаром следи, сосулька! – сверкнула взглядом Марина.

– Гы, сосулька… – гоготнул Котяра. – Мастевая сосулька. А ты, наверное, лучше на флейте играешь?

– Да куда уж мне до тебя!! – рассвирепела Марина.

– Чо ты сказала? – вспенился мазурик.

И попытался вцепиться Марине в горло. Но та вовремя отскочила назад и вытащила из кармана вездесущую «лисичку». Но щелчок выбрасываемого лезвия не привел Котяру в чувство. Только еще больше взбесил.

– Попишу, шалава!

Он тоже вытащил свой «кнопарь», выщелкнул лезвие.

Взял нож – бей, не бьешь – умри. Котяра промедлил с ударом, зато Марина оказалась на высоте. Стремительный рывок вперед, неуловимо быстрый взмах руки. Мазурика спасла реакция. Он успел податься назад. Марина могла одним ударом вспороть ему глотку, но жало ножа лишь вспороло кожу под кадыком.

– А-а-а! – завизжала шалава.

– Твою мать! – взревел Котяра.

Одной рукой он схватился за горло, а второй, с ножом, попытался достать Марину.

В панике мазурик прижался к стене. Марине ничего не стоило добить его. Но она лишь прижала лезвие ножа к его шее.

– Ты на кого лапу поднял, быдло? – злобно прошипела она.

В комнату ворвался Капрон. Но Марина не обращала на него внимания.

– Ты кого запарафинить хотел, чмос? – Она еще сильней вжала нож в податливую плоть.

– Братан, убери эту чокнутую! – в ужасе заскулил Котяра.

– Она не чокнутая, – мотнул головой Капрон.

– Я же не знал! – завопил мазурик.

– Как не знал? Я ж тебе говорил, что не одни мы здесь. Мурка с нами. С ней шутить нельзя.

– Да я уже понял!

– Ну, если понял, тогда живи.

Марина вытерла окровавленное лезвие о его одежду, вернула его на место, спрятала нож.

– Мурка, ты это, извини, обознался, – жалко пробормотал Котяра.

Но Марина на него не смотрела. Она буравила взглядом перепуганную лахудру.