Жестокая красотка

– А ты чего такой ершистый? – Бушаков наконец-то показал на шконку, предлагая присесть. – Здесь чего делаешь?

– За «мокрое» замаливаю.

– Кого приземлил?

– Авторитета.

– Кто-то «заказал»?

– Я сам в авторитете. Мы с Вагнером делили город пополам.

– Своя бригада?

– Кое-кто остался, – кивнул Прохор.

– Чего так?

– Менты лютуют.

– Есть такое… Я так понимаю, ты у Торчка место хочешь купить.

– Ну, если в этом есть смысл.

– А деньги?

– Никто не знает, где я. Но теперь узнают. Будет подгон.

Прохор сел в лужу конкретно, но кое-что у него осталось. Один ломбард он делил с Купчиком, другой – с Кукой. Оба остались на плаву. Оба сейчас лежат на дне, но пузыри пускают, рулят своим бизнесом. А значит, есть кому смотреть за ломбардами. А там не только вещи под залог, но и быстрые кредиты, которые нужно выбивать. Есть еще доля в ресторане, в автозаправке, в складе, сдаваемом под аренду, также Прохор мог рассчитывать и на прибыль с двух продуктовых магазинов. Инна продала все, что принадлежало ему одному, а долевое участие трогать не стала.

Так что Прохор не совсем разорен. И Купчик обязательно зашлет бабло в зону, стоит ему только сообщить.

– И на общак подогнать сможешь?

– Святое дело, – кивнул Прохор.

Он теперь арестант, часть подневольного мира, и на общак ему положено отстегивать в полной мере. Но в рамках определенного процента. И с тех подгонов, которые будут поступать с воли.

– Много?

– Ты казначей?

– Нет… Но знать должен…

– Я не знаю, кто ты такой.

– Бушак я. За этой хатой смотрю.

– От воров или от кого?

– От воров… А кто еще у нас есть? – нахмурился Бушак.

– Подлунный мир богат и разнообразен.

– Не знаю… У нас тут все строго… И не надо тут борзеть.

– Я не борзею.

– Знаю я вашего брата… По какому ходу ты заехал?

– По первому.

– По бандитскому ходу ты заехал, поэтому сиди и не высовывайся, пока тебя не спросят, – распалился Бушак.

Прохор промолчал. Он, конечно, мог свернуть шею этому здоровяку, но без последствий это не останется.

Если воры навалятся на него всей своей массой, ему точно несдобровать. Да и зачем ему враждовать с ними?

– Я не знаю, кем ты был на воле… Но если есть деньги… – в раздумье протянул Бушак.

Прохор продолжал молчать. Кулаки чесались невыносимо, но усилием воли удавалось сдерживать себя.

– Если есть деньги, это хорошо… Но не в деньгах счастье, да, пацан? – натянуто улыбнулся «смотрящий».

– Счастье в свободе.

– А ее нет.