Небесный странник

Только совсем уж пожилые или плюнувшие на себя быстро переключили внимание на стоявшие перед ними емкости с пивом, вином или ромом.

Три спутника дамы – в двух из них угадывались опытные воины, ставлю золотой нобль против медной клипы, – телохранители, – быстро передвинули уже накрытый парадной скатертью стол чуть в сторону. Дама, все еще сохраняя на своем лице полупрезрительную гримасу, заняла место во главе стола, так что за ее спиной оказался простенок между двумя окнами. Тот, что выглядел старше остальных, присел рядом, а двое других уселись по разные стороны стола друг напротив друга.

«Ну и ладно, – решил я. – Полюбовался таинственной красавицей, можно и возвращаться. Перед сном немного помечтать о том, как нам с ней было бы хорошо вдвоем в одной постели и спать, завтра вставать рано».

Вернулся Гвен, на время покинувший корчму для того, что время от времени необходимо каждому, в том случае, если живот полон жидкости. Удивительно, но даже за столь короткую отлучку он успел набраться интересных новостей.

Правда, начал разговор не он, а Энди, заявивший:

– Эх, была в моей жизни парочка красавиц и похлеще! Вот помню…

Дальше он продолжать не стал. Видимо, на этот раз ему не хватило фантазии или духу, да и голос у него не показался мне убедительным. И правильно, сложно представить такую красавицу рядом с ним. И не потому, что он уродлив, нет – слишком уж разного полета птицы Энди и дама в шляпке.

Хотя пойми их, благородных леди. Иной раз, оказавшись там, где их никто не сможет признать, начинают такое вытворять!.

. Ни за что бы не поверил, если бы не рассказы тех людей, чьим словам можно доверять безоглядно.

Гвен довольно скептически взглянул на Энди, но, тем не менее, не стал пользоваться возможностью лишний раз позубоскалить над дружком, или пожалев его, или же спеша поделиться услышанной новостью.

– Интересные дела творятся в Чеджуре, – начал он. – Оказывается, недалеко от него нашли золото, причем много.

Так вот оно в чем дело! Теперь становится понятным, кто эти люди за столом напротив, поначалу принятые мною за бортников.

То-то все они как на подбор выглядят не собирателями меда, а бывшими разбойниками с большей дороги, внезапно решившими встать на праведный путь. Бортники – народ особый, постоянная близость с пчелами накладывает на них свой отпечаток.

Теперь, после слов Гвенаэля, могу себе представить, что в скором времени будет твориться в Чеджуре.