Как Василий-ленивый в лес ходил

Как бы стары они ни были, а ведун подревнее будет. Ещё не ковыляли они, друг дружку придерживая, а по полям, смеясь бегали, а у ведуна лицо морщинами уже украшено было. А вот на Василия хмуро посмотрел старец, но ничего не сказал. Стал рассказ дедов про их напасти слушать, бороду свою седую поглаживать. После того, как всё выслушал, пожурил стариков, что раньше к нему не пришли, мудрости его не спросили. Да и начал ворожить. В травах своих покопался. В печи своей поскрёб что-то. Из подполья своего неведомо что достал.

Всё смешал, перетёр, побормотал и на улицу пошёл. Старики следом кинулись. Василий же помешкал. На каравай всеми забытый глянул, но не притронулся к нему. Даже он знал, что ведуна лучше не злить. А то превратит в гада какого. Или ещё хуже – заставит отрабатывать, за хозяйством его присматривать. Так что помялся Василий с ноги на ногу, да и прочь через сени побрёл.

Но во дворе ведун уже кончал творить своё волшебство. Бросал он в воздух порошок свой приготовленный, да слова бормотал тайные, что уже сотни лет ведуны одни и понимают.

Подбрасывал да смотрел, как ветер разносит смесь им приготовленную. На восход бросил. На закат кинул. А что осталось – над собой развеял. Посмотрел хмуро вслед ветром уносимому пеплу, головой покачал, языком поцокал.

– Плохи дела ваши, – молвил он старикам. – Злиться на вас Индрик-зверь. И пока гневается он на род ваш – не будет вам жизни ни здесь, ни за морями далёкими.

– Что ж делать нам? Чем мы на себя гнев духа лесного навлекли? – Слёзы душили старика. А старуха и того хуже бухнулась на землю да завыла волчицею. – Всегда с почтением мы по его владениям ходили. Ни на кого из зверей руки не поднимали. Дары, как отцы завещали, на опушке леса возле камней древних оставляли.

– Не ведаю, чем обидели вы его. Но коли прощение у него не вымолите, то не успокоится дух, пока не выведет весь ваш род с земли.

– Что ж, – смахнул старик слезу со щеки, – коль судьба такая, то отправлюсь я бить челом перед духом звериным.

Может сжалится он над моей седой головой да сменит гнев на милость.

Посмотрел ведун, как в небе птицы летят, как букашки под ногами у него копошатся, и покачал головой.

– Не примет тебя Индрик-зверь. Не тебе наказано идти род свой спасать.

И ткнул пальцем в грудь Василия. Так ткнул, что тот аж травинку изо рта выронил. Да и уставился на стариков своих.