Как Василий-ленивый в лес ходил

В лес страшный идти? Ему?

А дед с бабкой бухнулись на колени перед внуком и причитать начали:

– Спасай-выручай нас, внучок-Василёк. Видишь, на тебя одного надежда, что вымолишь прощение у духа из леса, надежда ты наша.

Но не хотел по лесу ходить, животом своим рисковать Василий. Только и мотал головой, что не с руки ему такие походы.

– Ты подумай сам. Ведь тебе и себя спасать надо. Мы со старухой первыми уйдём со света. Да и не жалко нас. Пожили мы, миру порадовались. А тебе-то ещё куда торопиться этот свет оставлять? Столько ещё деньков солнечных да вечеров хмельных ждёт тебя.

Не нас старых ради, а себя для. – Стоял дед перед внуком, голову склонив да руки на груди скрестив.

А Василий думал. Верно говорил старик. Ой, как не хотелось ещё Василию с жизнью прощаться и с голода зачахнуть. Так что, по ходу, нет у него выбора. Придётся страх перебороть свой.

– Хорош, старик, – махнул рукой Василий. – Спасу я вас с бабкой от смерти лютой. Но только чур, не забудете вы о жертве моей. Больше мне досаждать с делами огородными да полевыми не будете.

И коли скажу, что каши сладкой мне хочется, то сразу печь растапливать начнёте.

Только радостно закивали головами дед с бабкой. Залепетали:

– Конечно, конечно, внучок-Василёк. Уж мы то позаботимся о спасителе нашем. Ты только не откладывай поход свой.

Схватили его один за одну руку, а другая – за вторую, и потащили к дому своему. Только окрик ведуна заставил их замереть:

– И каравай свой заберите. Пока он вам нужнее. Вот когда Индрик-зверь простит вас, тогда и придёте с дарами.

И каравай новый принесёте, и бочку медовухи ещё прикатите.

Споро собрали Василия в поход его геройский. Только и мог он что вздыхать горько, видя прыть стариковскую. Хотя и собирать не было чего. Дали суму да посох отцовский. Ну а Василий в ответ наказал сохранять остатки каравая, чтоб силушки мог бы подкрепить по возвращении из приключений лесных.

Подойдя к опушке леса старого, забеспокоился молодец. Неспокойно было на душе у него. Ой, не ждёт его ничего хорошего там за древесным порогом.

Скажет он ещё суровое слово старикам своим, что так рисковать, голову свою подставлять заставили его. Но ничего, вовек он работать не будет больше, как из лесу выйдет. Не заставят героя спину гнуть боле.

Дыханье своё Василий задержал, смелость всю свою собрал, да и шагнул, зажмурясь, под сень деревьев. Постоял. Подумал. Открыл глаза да рассмеялся. И не так уж страшен лес старый. Деревья свет дневной пропускают.