Некромант из криокамеры

 – Всего лишь жалкий помощник великого профессора! Но с Зовом Бездны я стал магом! Сам стал великим! – его глаза лихорадочно заблестели. – И я понял, что могу быть чем-то большим, кинжал убедил меня. Убивать ради силы! Разве не так поступают другие? Правители убивают народы, стремясь захватить больше власти! – Галад облизнул губы. – Чем я хуже? И я стал убивать чаще. Пока однажды он не заставил меня совершить настолько ужасное…

– Что?

– Меня не могли поймать. Никто не знал, кто убивает людей по ночам.

Ничего не связывало меня с убийствами, – он перестал ходить из стороны в сторону и вновь вынул кинжал. – Пока я не устроил настоящее побоище в детском приюте, основанном еще отцом. О, как они кричали! – он расхохотался, любовно поглаживая древнее лезвие. – А когда на крики и шум сбежались люди, я выпустил на них Тьму.

Перед моими глазами как вживую предстала картина. С окровавленным клинком в руке молодой Галад стоит на крыльце дома, а вокруг собираются стражи и жители.

Маг хохочет, а за его спиной встает огромная бесформенная тень, шевелящая черными щупальцами.

– Когда я пришел в себя, обо мне знал весь мир, некромант! Так родился Галад Безумный, – он устало вздохнул. – И чем дальше все заходило, тем реже наступали моменты, когда я мог себя контролировать. Я осознавал, что творю ужасные вещи. И искал способ избавиться от влияния проклятого артефакта.

– Но ты только что чуть не отдал его мне.

– Проблески рассудка становились все реже, – продолжил он, не отреагировав.

 – Я решил, что пора вернуться в Аль’Арзас.

– И что ты нашел там?

Галад задумчиво провел пальцем по лезвию кинжала.

– Да, – кивнул колдун. – Чтобы его разрушить, мне требуется сердце алтаря, – он ткнул острием в сторону камней на постаментах. – Одно сердце в обмен за остатки собственного разума, не так уж и велика цена, верно? Уж после стольких-то жертв…

Я нахмурился.

– А чем грозит разрушение алтаря?

Колдун пожал плечами.

– Один из Богов потеряет часть силы, некромант. Но для Неверкома – это даже не потеря. Никто не заметит перемен. Да и будут ли те перемены? Давно миновали времена великих сражений, когда пантеон шел на пантеон. Установилось равновесие, – его губы презрительно скривились. – Как будто хоть что-то в этом мире может пребывать в равновесии!..

– Но ты разрушишь перемирие.

– Я освобожу свою душу! – вскричал он, взмахивая клинком.