Горькое молоко -2. Тюремный шлейф

Я был доволен тем, что меня не допекали. Знали, что связываться со мной смертельно опасно для жизни!

Лоб дико захохотал на весь подвал.

– Так, значит, жить там всё – таки можно? – переспросил его Беда, когда он успокоился.

– Отстань от меня, – нервно ответил ему Лоб. – Я вам всем битый час на днях рассказывал, что всё зависит, как себя сумеешь поставить. Понял?

– Понял, вот с этого и надо было начинать, а то начал нам сагу ужасов рассказывать.

– Беда, сейчас сайку получишь, вы же сами до меня со своими вопросами до махались.

Что спрашивали, то я вам и вещал, – на весёлую интонацию перешёл Лоб.

Все громко рассмеялись. Беда поднял руку кверху, давая понять, что хочет сообщить важную новость. Все замолчали, кроме Лба. За долгие годы он забыл повадки Серого.

– Я что думаю, пацаны. Мне встретился Фрол только что, как прийти к вам. Он говорит, Юрке в данное время мы можем помочь, только продуктами, купить и передать в милицию. Денег нужно прилично. Нам много не добыть. Но у нас за стенками стоит фляга неизвестно с чем, возможно там подсолнечное масло.

Мне сколько раз из такой тары наливали в нашем магазине его. Я предлагаю продать масло, своим родственникам по низкой цене и на вырученные деньги, помочь Юрке. Скоро появятся Арбуз с Вовкой Туманом и надо флягу принести сюда.

– Это верное решение, – парня нужно подогреть, молодец Беда, – похвалил Лоб Серого. – Делать только нужно быстро и с осторожностью, а лучше на рынке предложить знакомым оптовикам. Видать спокойно обошлось с этой флягой, а то бы сегодня легавые уже всё облазили и опросили всех, у кого окна на магазин выходят.

– Слушай Дюк, а что, если твоей матери в столовую загнать, – осенило Салепу. – Для неё барыш знаешь, какой выгодный будет. Она тебе за это точно штиблеты новые купит, и нам поможет.

– Надо поговорить с ней сегодня, я знаю, что она в конце месяца остатки снимает и наваривает неплохо, – прошепелявил Колька.

– Дюк, ну ты даешь, тебя не спрашивают, что она делает у себя на работе. Тебя просят предложить ей выгодное дело, – раздражённо, почти выкрикнул ему Лоб, – а ты взял и заложил нам свою мать.

Может здесь за дырявыми стенами, стоит работник конторы и слушает, о чём мы говорим. Нельзя этого делать. Семейные дела, никогда никому не рассказывай. Знаешь, как много сидят по тюрьмам родителей из – за своих болтливых детей? Их называют на зонах жертвами Павлика Морозова. Нам в школах постоянно твердили, и по сей день твердят, что он герой и пал от кулацких рук.