Розы для магистра

Толик почувствовал вкус сушёных бананов на её губах и жаркое полыхание горящего лица.

– Ты меня научишь так целоваться? – спросила она, когда он оторвался от её губ.

– Хоть сейчас, – тяжело задышал Магистратов.

– Нет, сейчас я не могу, я вся горю, – она приложила свои ладони к лицу. – И место неподходящее для обучения, – отказалась Марина. – Давай завтра после уроков приходи ко мне, и мы продолжим эту процедуру, только никому не рассказывай? – предупредила она его, – пускай это будет нашим секретом.

– Ты что, за кого меня принимаешь? – несмотря на неё сказал он.

 – Я же понимаю, что о таких вещах дозволено знать, только двоим, тебе и мне. И он потянулся к ней.

– Магистратов, только быстро меня поцелуй, а то нас здесь застукают, тогда позор на всю школу будет. Из комсомола обязательно выгонят и вместо аттестата нам выдадут волчьи билеты.

– Я согласен на такое наказание, лишь бы тебя целовать ежедневно, – с хрипотцой в голосе произнёс он и вновь впился в её губы.

Толик вновь почувствовал, её пахнущие бананами уста и после того, как поцеловал её, он не хотел выпускать Маринку из своих объятий, прижавшись своей щекой к её лицу.

Он ощутил прикосновение её длинных ресниц, которые учащённо щекотали его лицо.

– Толик хватит? – затрепетала она, – прошу тебя, не надо больше? Давай дождёмся завтрашнего дня, я боюсь здесь заниматься этим.

После чего она схватила свой портфель и выбежав из класса, крикнула ему:

– В парке же за карусели деньги платишь за меня, тогда и за поцелуи убирай класс вместо меня.

Толику пришлось одному заканчивать уборку класса в этот день.

Это будет круче поцелуев

Придя, домой из школы он старался не смотреть на мать и брата. Ему казалось, что по его лицу можно было понять состояние его души. Где было отпечатаны его поцелуи с Маринкой Сухаревой. Он сразу сел за выполнение домашнего задания по геометрии, но доказывать теорему ему мешали сумбурные мысли. Он отложил геометрию и достал учебник истории. И здесь новый материал не лез в голову.

Он понял причину, которая мешала ему выполнить домашние уроки. Ему нужен был контакт с девочкой, но Азы не было рядом, и самой доступной для него могла сегодня быть только Плеханова, которая наверняка сейчас толкается около его подъезда, а может даже в самом подъезде с подружками под лестницей сидит. Оставив открытым учебник истории на письменном столе, он положил в пустой спичечный коробок две горошины аскорбиновой кислоты, оделся и вышел из квартиры.