Санай и Сарацин

– Семен Каземирович, может быть, к бродягам обратимся или через Серафима попробуем что-нибудь выяснить? – предложил подполковник Уткин.

– Не люблю я этих частников! Поищи одиночку какого-нибудь понаглее, пускай на «Агропром» сгоняет. Есть же умельцы! Пешком всю Зону истопчут за сутки. У нас вертушки, броня, а толку никакого. На примете есть кто?

– Есть один. Молодой, наглый, но результативный. На свободном поиске специализируется. Некроном кличут.

Полковник поморщился.

– Тьфу ты, бляха солдатская! Как мумию какую-то! Ладно, я шефу доложу, пусть твой молодой да наглый рассчитывает на обычный контракт.

Деньги по минимуму, бонусы в виде снаряги и нашего доброго расположения. Пусть радуется, что я его в изолятор не пристроил. А на Серафима я сам выйду, если что знает, думаю, скрывать не будет. Он калач тертый. С нами ссориться ему несподручно. А Хекрону этому…

– Некрону.

– Да какая разница? Скажи, что за каждого живого бойца еще бонус будет. От меня лично. Потом скажу какой. А если самого Протасова найдет, к награде представлю.

Государственной!

– Так он же жулик!

– Кто? Протасов?

– Товарищ полковник, да я про сталкера этого. Ему тушенки со склада подбросим, электронику новенькую, да и хватит с него. Потом припугнем, чтобы язык за зубами держал. Вот он и рад будет. Разрешите идти выполнять поручение?

– Идите, Валерий Евгеньевич, идите, – задумчиво проговорил Пивовыпиваев. – Я сделаю пару звонков и двину к шефу, доложу о бродяге и его миссии.

Как ни странно, очень противно и тяжело бывает только в первые минуты выброса.

Затем, видимо, мозг приспосабливается к постоянно меняющимся образам, спадает интенсивность пси-активности, либо то и другое происходит одновременно. Прошло уже семнадцать минут после того, как выброс полыхнул и закрутился над головой. Санай и Сарацин понемногу успокоились, нервозность, вызывающая панический страх, отпустила. Стены и пол потряхивало, конечно, не без этого, но уже терпимо. Данный факт не вызывал животного ужаса, хотя и сопровождался невообразимым шумом. Было трудно даже представить себе то, что сейчас происходило на поверхности.

Друзья переглянулись. Самое страшное, похоже, уже позади. Теперь только подождать часок-другой, и, может быть, все успокоится. Главное потом молчать как мыши, чтобы воспаленный слух мутанта, пробегающего мимо, не уловил признаков жизни со всеми последствиями, вытекающими из этого обстоятельства.

Сарацин даже откинулся на спину и прикрыл глаза.