Завещание из космоса

Воображение услужливо нарисовало картину: где-то в середине дня хозяин кабинета встает из-за вон того стола, прижимает ладони ко лбу и уставшим глазам, затем подходит к полке и смотрит на морские суда. Наверное, в этот момент он мечтает о бесконечном просторе, о соленых брызгах и скрипе снастей, о свободе от надоевшей работы…

– Вы проводите меня? – спросил Стас. – Я не хотел бы прыгать с балкона, а в здании заблужусь.

– Да, конечно, – Аурмис встал.

Меланхолия, усталость – или что там было в его глазах? – исчезли.

Вернулась профессиональная вежливость и дружелюбная улыбка.

– Если хотите, вас отвезут в любую точку планеты. Я могу вызвать машину.

– А как насчет другой планеты?

– Нет, – спокойно ответил Аурмис. – О других планетах вам придется забыть, и на то есть много причин. Например, отсутствие элика…

– Неужели этот ваш прибор ничем нельзя заменить? – возмутился Стас.

– Можно. Но вы не выслушали нашего предложения.

Добровольное взаимовыгодное сотрудничество, помните? Ну что, вызывать машину, или спустимся на улицу?

"Он снова давит", – подумал землянин с некоторым раздражением. Если минуту назад симпатия почти заставила его сесть на место (Стас продолжал делать вид, что уходит, лишь из принципа), то сейчас больше всего хотелось сказать: "Обойдемся без машины. Давайте спустимся вниз!" Просто потому, что хозяин кабинета в последний момент выбросил наживку и теперь рассчитывал на другой ответ.

– Я готов вас выслушать, – сказал Стас, пересилив себя. – Не думал, что предложение будет интересным.

Аурмис воспринял эту перемену как должное.

– Тогда присаживайтесь. Нам предстоит вторая половина разговора.

***

В действительности Стас мог добавить к тому, что служба безопасности уже знала, очень немногое. Да, он видел, как взлетает космический корабль. Видел, что перед этим на борт взошла девушка. Вот и все факты.

Однако Аурмиса "показания очевидца" интересовали мало.

Он спрашивал о мотивах землянина.

С мотивами дело обстояло сложнее.

Пытаясь обрисовать причины своего поступка, Стас еще отчетливее почувствовал, сколь глупой ситуация выглядит со стороны. Облеченные в словесную форму, доводы теряли всякий вес, аргументы рассыпались прахом, и героическое предприятие казалось не более чем сумасбродной выходкой.

Вероятно, оно ею и было. Отчасти.