Смотрители

Перебирали почву руками, вынимая из нее битое стекло и пластик. Люди здоровались друг с другом, улыбались и старались помочь тем, кто в этом нуждался. В этих городах детский смех был таким же обыденным, как и пару сотен лет назад. Они не могли изменить мир, но могли измениться сами. Ведь все начинается с малого – с себя.

Несмотря на то, что жизнь в Галактике редка, она была до человечества и будет существовать после, даже когда память о людях сотрется. Ния это понимала. Она знала, что ее жизнь – это искорка во времени, у всего есть начало и конец, не надо не о чем беспокоиться и сожалеть.

Сидела и смотрела, как Ксочитл гладила свой сильно выпирающий животик. Уже скоро рожать. Все в поселении переживали и в то же время радовались, что вот-вот на свет появится новая жизнь. А ведь это будет первенец среди звездных эльфов. Какой он будет? Все наперебой предлагали свои имена. Кто-то уже сделал кроватку, кто-то смастерил первые игрушки, а Китлали сделал музыку ветров из толстых камышовых стеблей, те постукивали о глиняный шарик и тихо гудели.

– Как ты? – спросила Ния и, присев, приложила щечку к ее животу. Там кто-то барахтался.

– Ноет, – радостно сказала Ксочитл, – вчера прихватило.

– Потерпи, скоро, – успокаивал ее Китлали, а сам держал руку у себя на животе, будто это он беременный.

После того испытания, когда их сознания в телах поменялись местами, связь между Китлали и Ксочитл стала настолько сильной, что если один поранится, то это чувствовал другой и брал на себя часть боли.

Вот и сейчас, когда Ксочитл ощущала первые схватки, эту боль ощущала не только она, но и отец ее ребенка, тем самым ей было легче, а он становился сопричастным к рождению дочери.

Во время родов Китлали был с ней и держал ее за руку. Он сконцентрировался и принял на себя всю остроту боли, что всегда сопровождают роды. Она улыбалась ему и сжимала его пальцы. Крик ребенка разнесся по палате очень неожиданно. Его ждали, и все же удивительно услышать плачущий голосок новой жизни.

Все лишние покинули палату, лишь мама с отцом остались одни, чтобы насладиться минутами спокойствия и рассмотреть свою дочку Иолотли, что означало «сердце, сердечная». Ксочитл смотрела на своего мужа и улыбалась, а тот держал дочь и как-то странно крутил ее на руках.

– Отдай. Кормить надо мне, а не тебе, – тут оба рассмеялись. Он и правда ее крутил, будто хотел приложить к груди.