Пластун

Вот чего-чего, а такой холуйской работы он бы вовек не хотел! А хлопец сей прямо светится, прислуживая сечевикам из старшины. Хотя, с другой стороны, и такие люди тоже нужны. Не будут же старые казаки сами в шинки за сивухой бегать.

Порученная работа, заключающаяся в составлении единой описи всего воинского имущества куреня и внесении в его список новоприбывших казаков, была выполнена скоро. Бунчужный Москаль ещё попросил записать количество пороха, необходимое для пополнения запасов Сычевой пушкарни. Иван с удовольствием выполнил просьбу – у Али-Мустафы приходилось работать над гораздо более сложными документами, да ещё на чужом языке…

Посыпав свежие чернила специальным мелким песком, юноша поднялся из-за стола:

– Готово, пан атаман!

Славко, беседовавший тихо с бунчужным Кулагой, взял свиток, повертел его в руках и велел прочитать в слух.

Внимательно выслушав, одобрительно кивнул и поднял на парня тёмные глаза:

– Добре, Иван! Всё правильно записал. И слог у тебя красив, лучше, чем у Хомки.

Наверное, сделаю я тебя коренным писарем, а? Затем в паланку к кошевому пойдёшь вместо пьянчуги Хомы!

Слегка побледнев, Иван вытянулся в струнку и, запинаясь, произнёс:

– Я есть, пан атаман, казак по роду своему! Батько мой был казак и я казаком буду! Не писарем!

Сечевики переглянулись между собой. В рыжей бороде Охрима мелькнула усмешка. Остап Кулага мотнул крупной бритой головой.

– Ты по роду городовой казак есть, а не запорожский! Вы за подолы бабины держались, и в земле ковырялись, аки смерды поганые! Истинные братчики низовые токмо те, кто тут, за порогами свою долю мают!

Славко знаком велел начальнику сердюков замолчать.

Поднявшись, он обошёл стол и стал перед юношей, тяжело уставившись на него:

– Так ты что, сопляк, обсуждаешь указ своего атамана? Забыл что ли, что слово моё есть закон для тебя, джура? Сказано – будешь писарем!

Желваки заиграли на скулах Ивана. С трудом выдерживая взгляд куренного, не опуская глаза, он тихо сказал:

– Я может и молод годами, пан атаман, но не сопляк! Прошу меня более не прозывать так! И писарем я не буду! Помогать вести дела бумажные Хоме не отказываюсь, но не более.

Я казак и буду ходить в походы воинские, как всё товариство!

– Так. – Свирговский смерил юношу с ног до головы быстрым насмешливым взглядом. – А верно говаривал Резун, что ты есть хлоп с гонором!

Охрим Москаль наблюдал за этой сценой с явным удовольствием, поглаживая густую бородищу.