Пластун

Ибо без штанов останешься! – подмигнул юноше рыжебородый бунчужный и одним глотком опустошил бокал.

– Ты слушай, Ваня, чего глаголят тебе братчики. И не обижайся – дельные советы тебе даём! Хлопец ты молодой, не опытен ещё. Будешь разумен, там, глядишь, и в старшину со временем выйдешь. А так голотой, сиромахой и останешься… – Кулага хмуро усмехнулся.

Иван, ещё более понурив голову, застыл на месте. Что сейчас хотел он более всего – так это провалиться сквозь землю. Чтобы только не ощущать на себе иронические взгляды запорожцев! Какой позор! А кости те клятые? Неделю назад, увлёкшись игрой, чуть было не проиграл десятнику Семёну Рваному свой кинжал вместе с базалаем.

Слава Богу, обозный Ефим Задрыга появился вовремя, наорал на десятника и велел вернуть вещи. Семён был казак добрый, но и шулер первый в курене, за что не раз был бит товарищами.

Закусив губу, Иван не сводил глаз от кончиков своих сапог. Стыд перед атаманами прожигал юношу насквозь. И ещё их тон.

Уж лучше бы кричали, матюками крыли! А то тихонько, вежливо тыкают его лицом в грязь, воспитывают…

В горнице наступило молчание.

– Ладно, хорош покудова! – Славко положил локти на стол, подперев ладонями лицо.

– Как твоя голова? Соображает?

– Соображает, пан куренной.

– Тогда, поди туда и разберись с бумагами Хомы. Сей засранец тоже в запое, канчуков давно не отведывал!

Иван подошёл к концу стола, где грудой лежали несколько свитков. Все письменные дела на Сечи делал кошевой писарь Хома Лысый.

Он же – до появления Ивана и единственный грамотный человек среди запорожцев. Хотя бумажной работы на Сечи велось не так уж много, всё же на все тридцать восемь куреней старого бурсака и горького пьяницы Хомы не хватало.

Устроившись за столом, Иван взял большое гусиное перо и почесал за ухом. Всё здорово начинало напоминать ему прошлую жизнь в доме Али-Мустафы. С тем же джурой атамана Митькой он уже несколько раз чистил большой закопчённый котёл, где варилась саламаха казаков.

С другими молодыми казаками убирал в курене, выгребая от туда горы мусора. И вот теперь в довершение всего – письменные работы. Это когда другие гуляют вовсю! Ну что за судьба такая…

Откинув шкуру, влетел Митька с полной бутылью. Сбив сургуч с горлышка, джура ловко выбил пробку и наполнил до краёв пустые кухоли атаманов.

Быстро работая пером, Иван бросил на него презрительный взгляд.