90 миль до рая

– Ну, я пошел за браслетом и за деньгами… Мануэль, может снимешь с меня наручники? – Ласаро, столкнувшись с привычной коррумпированностью патрульных, постепенно приходил в себя.

– Побудешь пока закованный. И в машине молчок о предмете нашего договора. Понял? – сурово предупредил Мурильо.

Ласаро кивнул в знак согласия.

В темноте показался силуэт облегченного Эстебана Мендозы.

– Ну, что ты решил с этим недоноском? – поинтересовался сержант.

– Я думаю, ты не против, что сегодня и я заслужил двадцатку.

Хотя бы за расширенную политинформацию этому мерзавцу, – ворчливо пробубнил Мурильо, толкая задержанного к полицейской машине, – У него с собой ни сентаво! Придется ехать к его девчонке.

Машина тронулась в путь, к Карденасу.

…Ласаро обрадовался, когда узнал, что Элисабет одна дома.

– А если бы Хуан Мигель с Элиансито уже вернулись из Камагуэя, – недовольно встретила его сонная Элис.

– Опять ты трясешься от страха перед бывшим мужем! У меня проблемы, дорогуша. Видишь полицейскую машину? Это мой эскорт.

Срочно нужны деньги. Я отдам! Иначе мне крышка…

– Что ты опять натворил? – испуганно произнесла Элисабет.

– Не сейчас. Если ты мне не поможешь, повторяю – мне крышка. Я влип. По уши в дерьме.

– Сколько тебе надо?

– Триста долларов.

– Но у меня нет столько.

– Тогда я пропал. Меня упекут за решетку. Единственный выход – немедленно всучить взятку этим уродам… Я ограбил иностранцев.

Элисабет вдруг осенило, что и браслет, и нижнее белье, подаренные ей накануне, имеют ко всему этому самое непосредственное отношение.

Ласаро пострадал из-за нее. Бедный мальчик…

– Браслет? – на сей раз интуиция не подводила ее. И лишь мотивация ее героя простиралась за пределами понимания доверчивой и влюбленной женщины.

Ласаро промычал нечто нечленораздельное, подтверждая своим бормотанием предположения Элисабет.

Ее любимый в опасности, и она может ему помочь. Ведь деньги есть в доме. Хуан Мигель неустанно повторял, что даже сейчас, после развода, у них общий бюджет, и она может пользоваться хоть всей суммой по своему усмотрению.

Добрую половину сбережений составили ее чаевые, собранные почти за два месяца. Там в "секретной кубышке" триста долларов с мелочью. А браслет… Этот злополучный, почти космический атрибут чужого мира. Даже когда она надевала его на запястье, он казался инородным телом, мозг отказывался признавать собственную руку, окольцованную дорогой побрякушкой.