Фронтмен

Перед началом праздника они чинно расхаживали по аккуратно выстриженным аллейкам, нехотя нагибаясь за редкими окурками, словно внутренне сожалея, что это не замаскированные передатчики, и педантично укладывали немногочисленный мусор в компактный контейнер.

Скрипу тормозов предшествовал вонзившийся в сравнительную умиротворенность аперитива рэп-сингл «Цыпа»:

Давай, про любовь цыпленку не лги!

Ему хочется жрать – такие пироги!

Ему не стать ни петухом, ни курицей,

Он рос без гувернантки, на улице!

Цып, цыпа-цыпа, е! Гоп-стоп!

Цып, гули-гули.

Ё! Хип-хоп!

Не буду я вам читать белиберду

Про сюси-пуси. Мой текст про еду!

Про простую еду, не жратву с кабака,

Им не сделать из меня цыпленка табака!

А вокруг одни мажоры – они обжоры!

Ведут типа светские они разговоры…

На столе фуагра, ананасы и опята

И зажаренные без костей цыплята…

Рады, что им не стать петухами,

Но им не повезло – их съедят с потрохами…

Со словами "Заклюют цыплят продажные курицы, которые не знают законов улицы…" именинница появилась на своем двухдверном "бентли", припарковав его прямо у фронтона замка.

Фасад строения украшал огромный портрет виновницы торжества кисти новомодного Даниила Федорова, чьи картины стало иметь престижно в лучших домах Рублевки и Новой Риги сразу после того, как живописцу заказала свой портрет Памелла Андерсон, а за ней вся первая десятка русских топ-моделей. Бэнтли на фоне подсвеченного портрета шикарной блондинки смотрелась вполне органично.

Видео-операторы с камерами хай-дифинишен стоимостью в миллион каждая застыли в ожидании появления "принцессы".

Такая аппаратура сгодилась бы и для съемок полнометражного кино! Я поймал себя на мысли, что конечно сэкономил бы на видеосъемке, использовав обычную "цифру", но у богатых свои причуды. Наверняка именно эти причуды и привели в 17-ом к революции.

Передвижная телестанция транслировала происходящее в режиме «он-лайн» на несколько десятков проекционных и плазменных экранов, коими был усеян не только шатер на двести посадочных мест, установленный перед фонтаном, но и обе части строения, включая гостевой флигель.

Лакей в расшитом золотом камзоле открыл дверцу алого "бентли", и Оля выпорхнула в своем газовом платьице цвета мутной бирюзы, побудив мужчин к облизыванию, а женщин – к зависти. Эта загорелая блондинка напомнила мне кубинское манго, наполненное соком настолько, что вкусивший его не почувствовал бы мякоти, даже если бы проглотил шкурку.