Князь Игорь. Витязи червлёных щитов

 – Неужели не догадываешься? Так, значит, я не в счёт? Кто же ещё?… Неужели думаешь, что я забуду, как ты меня спас в Дмитрове?… Нет, сынок, никуда я тебя не отпущу! Бедовать будем вместе – до конца! Да и одному устремляться в дальний путь опасно – мороз, вьюга, волки, недобрые люди… Да мало ли какая беда может случиться в дороге! Нет-нет, разлучаться нам сейчас не следует. Прибудем в Киев, погостишь у меня до весны, а там – куда хочешь. Ты вольная птаха!.. Да к тому же не в Киев мы сейчас направимся…

– А куда же?

– В Переяславль.

Нужно известить переяславцев, что Кончак повернул назад.

– Ну, если так…

– А как же иначе, хлопец? – И довольный купец послал коня вперёд.

До Переяславля добрались на четвёртый день. На улицах и майданах полно вооружённого люда, а также детей, женщин, стариков. Жители ближайших сёл искали защиты за валами города. Не слышно беспечных разговоров, не звучит весёлый смех. Даже дети притихли. Идёт Кончак! Ведь у всех на памяти, как шесть лет назад он лютовал на Переяславщине, никого не жалея, особенно детей, которых уничтожал без счёта!

Самуила и Ждана ввели в гридницу[16 - Гридница – большое помещение в княжеском дворце или пристроенное к нему для гридней – княжеских дружинников – и для приёма гостей.

], где вдоль стен сидели бояре и лучшие мужи. Прямо напротив входа, на возвышении – князь Владимир Глебович и княгиня Забава, дочь черниговского князя Ярослава.

Вошедших подвели к ним.

Князю Владимиру лет двадцать семь – двадцать восемь. Лоб высокий, открытый.

Длинные русые волосы зачёсаны назад, пышно спадают на плечи. Между аккуратно подстриженными усами и небольшой бородкой краснеют по-юношески свежие губы. Одежда на нём – бархатная, чёрная, а сапоги – жёлтые, из блестящей, хорошо выделанной кожи. На боку, на широком, украшенном серебряными бляшками поясе, короткий меч.

Княгиня Забава – князю под стать, краса ненаглядная, но чернявая – в её жилах, как и у всех Ольговичей, северских князей, давала себя знать примесь половецкой крови.

И её восточная диковатая краса казалась более яркой рядом со спокойной славянской красотой князя.

Владимир Глебович указал на свободное место возле себя.

– Вы устали – садитесь здесь… Я узнал тебя, Самуил, хотя ты и сильно изменился с тех пор, как приезжал в последний раз в Переяславль… Сторожа сказала, что вы прибыли из Дмитрова. Это правда?

Самуил и Ждан сели. Купец вежливо склонил голову:

– Так, княже, несколько дней назад мы были в Дмитрове.