Вольный князь

– Интересно, – пробормотал Призрак и двинулся дальше, посматривая по сторонам.

Благодаря альвам, княжеский парк изменился. Теперь он был больше похож на самый натуральный лес, вот только лес этот был очень ухоженным: ни опавшей листвы, ни сухих веток под ногами. Между деревьями аккуратные тропинки. Там, где раньше был пустырь (небольшая улочка между бывшими владениями), теперь зеленела молодая поросль. В глубине же территории Логова были заметны строения, которых раньше не было.

– С прибытием, княже, – словно из-под земли перед Агатом вырос Узелок.

– Лайгор, дружище, – широко улыбнулся Призрак. – Рад тебя видеть.

– Взаимно, князь, взаимно, – склонив голову, сказал альв. Потом посмотрел Атею за спину и добавил: – Ты так и будешь тащить за собой весь обоз до дома?

– И правда, – встрепенулся Призрак. – Хальд, зови Бенигну и размещайте людей.

– Вон она бежит, – указал в сторону появившейся на дорожке гномы андеец. – И звать нечего. Но тебя я понял, все сделаем, княже.

Управляющая Логова только успела приветственно кивнуть издалека Атею, когда к ней подъехал Северянин и стал вываливать на нее первостепенные задачи.

Высокую статную женщину, вышедшую на центральное крыльцо особняка, первой заметила Виолин и с криком «Мамка» вырвалась на своей Пушинке вперед.

– Вот и сюрприз, – пробормотал князь.

– Он самый, – улыбнулся Лайгор. – Княгиня леса Изгоев решила навестить свою дочь.

– Ой, ли? – покачал головой Атей. – Лишь для того, чтобы увидеть свое дитя, Кармин Сполох покинула свой лес?

– Ну, не только, – не стал спорить альв.

– И повесить на его плечи кучу ребятни, – махнул он головой за спину. – Лайгор, я никогда не поверю, что изгои выезжают из леса, прихватив с собой своих детей.

– Призрак, я знаю, что от тебя трудно что-то скрыть, – согласился с ним Узелок, – но об этом пусть тебе расскажет сама княгиня.

– Согласен, – кивнул Атей, соскальзывая с седла. – Ну что ж, пойдем знакомиться с мамой жены.

Оставшиеся три десятка шагов до крыльца князь шел под пристальным взором двух княгинь: своей жены и ее матери. Если в улыбающемся влюбленном взгляде Виолин без труда можно было увидеть гордость за своего мужа, то вот темные глаза ее родительницы смотрели просто изучающе. Но по мере того, как расстояние между ними сокращалось, взгляд теплел, а когда Атей остановился в пяти шагах перед ними и склонил в приветствии голову, на нем заиграла добрая улыбка.