Заблудившийся во сне

Нам объяснили, что последствия нашего отказа могут оказаться весьма печальными для страны, для всего мира; о том, каковы они будут для нас, прямо не заявлялось, потому что это слишком походило бы на угрозу. Обращались к нашему патриотизму, а также – это происходило наверху, до вашего прихода, – недвусмысленно намекалось на то, что в случае удачного сотрудничества многие проблемы, волнующие сейчас Институт, можно будет решить быстро и с немалой для нас выгодой.

– Значит ли это, – настороженно спросил Борич, – что нам предстоит сделаться одним из подразделений Службы?

– О нет, ни в коем случае.

Я уверен, что речь идет о равном партнерстве именно в этой конкретной операции. Ни о чем более.

– И вы верите этому?

– Я бы сказал, – проговорил Тигр, – что я вынужден поверить. Потому что, как всегда в подобных обстоятельствах, будут ли выполнены добрые обещания – неизвестно, но если не станут выполняться недобрые, это уже само по себе даст выигрыш.

– В какой степени вы намерены информировать легатов? – поинтересовался Борич.

– Н-ну… процентов на пятьдесят. Я не стану скрывать того, что мы предпринимаем новую операцию – хотя бы потому, что там, в ПС, бывает весьма трудно укрыться от постороннего глаза, не так ли, Остров?

Я кивнул:

– Это как повезет.

– Однако, – продолжал Тигр, – я не собираюсь докладывать им о наших контактах со Службой. Как нас и просили в вашем присутствии.

– Надеюсь, что они поверят, – проговорил Борич.

– Ну вот. Теперь обстановка вам ясна, – завершил свое выступление Тигр Подземелья.

И, мне показалось, облегченно вздохнул. – Тогда я могу перейти к вещам более конкретным. Остров, слушайте внимательно, потому что если что-то пропустите, потом сможете горько пожалеть. Вы ведь понимаете, что мы не случайно пригласили именно вас…

– Конечно, – сказал я. – Вы пригласили меня потому, что горячо меня любите и желаете мне всего наилучшего.

Дискуссия

Однако к этому времени у меня уже успел созреть свой вариант дальнейших действий.

Я так и сказал шефу.

– Ну-у? – протянул он, и тон его был – коктейль из недоверия и иронии, только оливки не хватало. – Тогда, может быть, посвятишь и нас в суть – очень коротко?

Я не стал упираться и постарался изложить свою позицию настолько кратко, насколько вообще было возможно.

– Как я понимаю ситуацию, – начал я, – нам нет ни смысла, ни надобности скрывать сам факт розыска исчезнувшего человека. Секретом является лишь его личность.