Нефела, Облачная страна

О чем они только не переговорили за время этих прогулок! Прошло несколько дней, и Петр знал Марту лучше, чем знал кого-либо в своей жизни; и хотелось узнавать еще, и еще беседовать. Правда, во время марсианских прогулок нельзя было ни обняться толком, ни тем более поцеловать девушку, и они перенесли свои встречи под купол. Гром деликатно удалялся в лабораторию, им никто не мешал. Так они стали мужем и женой. Вакано нанес визит родителям Марты, и они договорились о свадьбе.

Как уже говорилось, Петр с момента их первой встречи перестал замечать физические недостатки своей избранницы; для него они просто не существовали.

Но для нее они оставались. И некрасивое лицо, и плоская грудь, и другие детали женской фигуры, на которые в первую очередь обращают внимание мужчины, и которые так ценят у себя сами дамы – все это ее мучило. Не то чтобы она боялась утратить привлекательность в глазах Петра, боялась, что разлюбит – нет. Но у нее было обостренное чувство красоты, она любила окружать себя красивыми вещами, растениями (у них под куполом был настоящий цветник). Собственную невзрачность она воспринимала как наказание за неизвестные ей грехи, и чувствовала себя виноватой.

Сама Марта не любила говорить на эту тему, и Петр долго ни о чем не догадывался. Об этой занозе, отравлявшей ее существование, он узнал случайно, когда затронул другую, столь же мучительную для Марты тему. Когда был назначен день свадьбы, и молодые стали строить планы на будущее, Вакано заявил, что хочет совершить с молодой женой свадебное путешествие.

– План будет такой, – рассуждал он. – Сначала Европа, это непременно. Италия, Франция, Англия. Каналы Венеции, улочки Рима, Елисейские поля… Потом Америка с ее водопадами. А еще Япония, Китай… Ну, и, конечно, моя Новая Зеландия. Там удивительные горы, пещеры, озера. Самое красивое на Земле место! За один месяц мы, конечно, всего не осмотрим, но хотя бы самое главное…

– Как красиво ты говоришь! Но прошу тебя, не надо, – сказала Марта.

– Почему?

– Разве ты не знаешь? Мне нельзя покинуть Марс.

Кости слишком хрупкие, привыкли к пониженной тяжести. И сердце тоже. Никто из тех, кто были рождены в первые годы, не может летать. Это сейчас научились держать младенцев в гравикамерах, укреплять скелет. А мы – нас примерно полторы сотни – обречены.

Она помолчала, потом добавила:

– Думаешь, я не мечтала? Горы, моря, улочки Рима… Видео не заменяет присутствия. И никогда не заменит. На экране я была почти везде.