Нефела, Облачная страна

Ладно, не будем больше об этом. Как идут твои опыты?

– Отлично, – ответил он, и замолчал.

Скрипел под ногами промерзший песок, тлел лимонный закат – ледяной опостылевший пейзаж, на который она была обречена. Как он мог забыть? Он ведь знал об этой особенности «детей Марса», но почему-то не применял ее к Марте. И понятно, почему: для него она не входила ни в какую группу, не поддавалась статистике, она была отдельно, совсем особенная.

– Я тебя вылечу, – глухо произнес он.

– Как?

– Так же, как научил Грома говорить.

А сейчас учу держать предметы и лазить по вертикальной лестнице. С помощью моей плазмы.

– А разве… разве это возможно? Скелет? Сердце?

– Все возможно.

– А лицо? Грудь? Фигура?

– Все, – повторил он. – Но…

– Что, милый?

– Ты изменишься. Гром тоже не остался такой, как был. Я не знаю…

Она поняла.

– Не знаешь, будешь ли меня узнавать? Будешь ли любить? Мне кажется – да. Мне кажется, это не зависит от формы носа. Ведь я останусь твоей Мартой.

И я буду любить тебя по-прежнему – о, как я буду тебя любить!

В ее глазах все ярче горел огонь надежды. Она вновь заговорила.

– Я знаю, ты меня любишь и такой. Но я буду красивей, гораздо красивей! И сильнее. Я всегда мечтала стать сильной. И я смогу улететь отсюда. Мы сможем путешествовать. Неужели это возможно?

– Все возможно, – повторил он.

Несколько дней ушло на анализы и составление программы. Спустя неделю Марте была введена первая порция плазмы.

Они никому не говорили о своих планах.

Но у мыслей есть свои пути; иногда они передаются другим без всяких волн и проводов. Спустя две недели после того, как началась перестройка организма Марты, вечером, в купол доктора позвонили. Лицо, возникшее на экране, показалось Вакано смутно знакомым – это был один из жителей поселка, тщедушный и кособокий коротышка, кажется, китаец. Имени его доктор не знал.

– Добрый вечер, доктор, – сказал посетитель. – Я Чжан Ванли. Можно войти? У меня к вам серьезный разговор, который неудобно вести по телефону.

Первое, что подумал Вакано – что его в очередной раз хотят привлечь в одну из местных церквей. Или попросят участвовать в новой постановке поселкового театра. Какое еще «серьезное дело» может быть к нему у Чжана Ванли? Он открыл, досадуя на задержку и надеясь быстро с ней покончить.

Однако разговор с мастером по обслуживанию аппаратуры рудника (такую работу Чжан выполнял в поселке) затянулся.