Вальпургиева ночь

Было душно, как перед грозой, пахло скошенной травой на газонах. Вершины гор окутал надвигающийся голубой туман. Это место мне показалось знакомым. Все та же зеленая скамейка около газетного киоска, окруженная белыми розами, тот же парфюмерный магазинчик с зеркальными витринами и стеклянной дверью, тот же старый фонтан с золотыми рыбками и потемневшим от времени дном, усеянным мелкими монетами.

Прежде я любил сидеть на этой скамейке и часами наблюдать за местной публикой. Ничего здесь не изменилось. Так же, как и раньше, мимо гуляли разомлевшие от жары курортники, между ними иногда скромно пробегали поджарые и загорелые ялтинцы.

Все здесь напоминало мне о прошлой жизни – и знакомый запах моря, и полуденный зной, и тонкие кипарисы…

Напротив виднелось знакомое здание гостиницы «Ореанда». Я, как и прежде, стал с любопытством рассматривать приезжающих, вспоминая при этом свою прошлую жизнь, свои бывшие мечты, которые сейчас уже казались мне иллюзорными и пустыми, не вызывали в моей опустошенной душе каких-либо ощущений.

В приезжающих богатеях я уже не замечал какой-то особой избранности и загадочности, мне виделись лишь праздные, сытые и немного ожиревшие лица. Я уже собирался уходить, как вдруг из толпы ко мне подошел какой-то небритый и плохо одетый пожилой человек и, не взирая на охрану, тронул меня за локоть.

– Подайте на бедность, молодой человек, – обратился он ко мне.

Знакомый голос заставил меня вздрогнуть. Я всмотрелся в незнакомца, что-то неуловимо знакомое проглядывалось в нем.

– Стойте! – крикнул я подбежавшей охране. – Я знаю этого человека!

Я продолжал в недоумении смотреть на него. Сомнений не было… Это был Шульгин… Но какие страшные изменения произошли с ним – из преуспевающего бизнесмена он превратился в жалкого оборванца. Он сильно постарел, осунулся – видимо, сильно пил.

– Вы меня не узнали? – наконец вымолвил я, невольно разглядывая его старую, полинявшую от пота майку. – А я вас искал…

Шульгин удивленно посмотрел на меня, все еще не понимая, о чем я говорю, и ничего не ответил.

– Ну как же, – волнуясь продолжал я, все больше удивляя свою охрану. – Неужели не помните, Иван Ильич? Вас еще тогда чуть не ограбили… Ну, вспомнили? Набережная, магазин сувениров, ваше портмоне, воришка… перстень, который вы мне подарили…

При упоминании перстня у Шульгина заблестели глаза, отступив немного, он с каким-то особым любопытством, даже с радостью, посмотрел на меня.